AVA

Меня зовут Владислава.
Родилась и выросла я в ледяном сердце Сибири. В, похожем на тысячи других, промышленном городе, о котором Владимир Маяковский когда-то писал:
«Я знаю — город будет,
Я знаю — саду цвесть,
Когда такие люди
В стране советской есть».
Приятно осознавать, что твой родной город, который славится металлургией, пришёлся по вкусу «Железному поэту». Есть в этом что-то удивительное, непоколебимое и вдохновенное. А потому тяга к прекрасному зародилась во мне еще в детстве. Я окончила художественную школу, восемь лет пела в сопрано, под руководством одного из самых талантливый хормейстеров города. На самом деле, единственного хормейстера с подобным сочетанием недюжинного таланта и щедрости души. И все же, ни пение, ни краски не давали мне того наслаждения, той абсолютной свободы, когда буквально из ничего возникает слово. Нет натюрморта, нет нот, написанных не тобой, нет ничего, на что ты бы смог опереться. В миг, когда рождается слово поэзии, есть только ты. И ты — свободен. И ты — паришь.
Конечно, вы вправе упрекнуть меня в неграмотности, в недостатке опыта, в отсутствии таланта, да в чем угодно. Но вы не можете упрекнуть меня в неискренности. Искренность — есть мой маяк посреди белых, бумажных волн жизни. И я благодарю за уникальную возможность оказаться в книге на столе мальчишки, что готовит реферат до поздней ночи; а может, женщины, что налила вина и терпко предвкушает холод из постели. За шанс, пролиться между строк и остаться там навсегда.
Искренне ваша, AVA.


Ознакомиться с произведением: «Повесть маленькой девочки по имени В.»

Вам не кажется странным, что я не здороваюсь с вами? Это ведь просто. Всех так учили. Привет. Добрый день, добрый вечер, доброе утро. Здравствуйте. А я не буду этого делать, иначе мне придется говорить свое имя вслух. Можно подумать, это как-то охарактеризует меня как личность.

Имена имеют смысл, когда они вызывают эмоции. Конечно, лучше положительные, нежели наоборот. Ну, вот произносишь имя, с которым у тебя что-то связано, и погружаешься в приятные воспоминания. А я свое имя не любила с детства. И так друзей не было, еще и имя настолько редкое, что ни с кем не спутаешь. У меня даже прозвища никакого не было. Бессмысленная затея. А я не хотела отличаться, я хотела иметь друзей, я хотела быть как все. Хотела иметь имя как у всех. Ну, коль так вышло, что сегодня я рассказываю свою историю, можете звать меня просто В.

В жизни вообще много чему учили. Родители учили, в детском саду, в школе, в университете. И все, казалось бы, ради того, чтобы дети вырастали умными, воспитанными и честными людьми.

Так уж вышло, что по образованию я учитель начальных классов. Подала документы лишь на этот факультет по нескольким причинам. Во-первых, мне было необходимо первое высшее образование, в качестве толчка, для возможности получить второе высшее всего за три года и по заочной форме обучения. Во-вторых, дети — это то, без чего я не представляла свою личную жизнь, а, значит, знания, которые там дают всегда пригодятся. И, в-третьих, я знала, что поступлю на бюджет даже без подготовительных курсов. Так уж вышло, что в нашей стране труд учителя не оценивается должным образом, а, значит, и абитуриентов невеликое множество, что, собственно, рождает минимальные требования к проходным баллам при поступлении.

Я не была прилежной студенткой. Часто просыпала первые пары, сидела в столовой с подругами, вместо пар, которые мне казались неинтересными, и никогда не волновалась, какая оценка ждёт за экзамен, пятерка или тройка. Оценки, кого бы то ни было, перестали играть для меня роль еще в школе. Еще в пятом классе, как только у нашего класса сменился классный руководитель, я поняла, что межличностные отношения с учителем и одноклассниками играют далеко не последнюю роль в «успеваемости» любого ребёнка. И чем более одиноко он себя чувствует, тем больше погружается в мир воздушных замков, в которых он чувствует себя свободным. По этой причине, я часто забывала записывать домашнее задание, сменную обувь в автобусе и еще миллион мелочей.

Помню, как впервые я начала теряться в собственной памяти. Еще в начальной школе. И меня ругали. Причём не моя учительница, а какие-то посторонние тетки. С чего они решили, что это хоть как-то касается их? Не знаю. За первые четыре года в школе, у меня есть лишь одна фотография в парадном белом фартуке. Остальные, в чёрном. У нас был единственный в районе лицей, лицей № 35, и он сохранил все коммунистические причиндалы ровно до конца моего обучения в нем. Годы моей учебы пришлись на время перестройки и полнейшей разрухи в стране. Это были лихие девяностые, время, когда подобного уже увидишь ни в одной другой школе города. Форма советского образца, манжеты, воротнички, ковры в широких парадных коридорах, большие растения на лестничных пролетах, перьевые ручки, темно-фиолетовые чернила, идея всемирного равенства и фартук. Боже. Больше всего я ненавидела именно фартук. Чёрный на каждый день и белый по праздникам. А ежегодная фотография всего класса воспринималась как праздник. Все мальчики причёсаны, в белых рубашках и галстуках. Девочки, с бантиками и в белых фартуках. Все кроме меня, конечно. И вот эта грандиозная фраза от чужеродных баб: «Ты портишь всю фотографию. Одета, как на похороны.»

А моя детская логика сразу выдавала в голове: «Тогда зачем одевать детей каждый день в такую одежду, которую, как вы говорите, носят в траур?» Но я всегда молчала. Всегда. Это же взрослые. Уважение к старшим превыше всего. Стой, терпи и улыбайся. Ты же хорошая девочка. Терпи. Ох, дорогие мои… дети терпят от взрослых гораздо больше, чем вам кажется.

Иногда я вспоминаю эту маленькую девочку. Когда вижу, как кто-то качается на качели, рисует мелками на асфальте, катается на велосипеде, который я так и не освоила. Когда вижу, как школьница несёт за спиной рюкзак, бегает за голубями или за мальчишкой, что забрал у нее букет из одуванчиков. Как падает и поднимается, чтобы снова куда-то побежать. Узнаю эту девочку в каждой другой и в каждой теряю ее. Она ведь давным-давно выросла и, для других, ее не существует. А я все смотрю на нее, будто подглядываю из-за угла соседнего дома по улице с неприметным названием, которое встречалось почти в каждой городе нашей страны.

Маленькая девочка по имени В. Отличница. Стеснительна. Послушна. Третий ребёнок в семье. Родители врачи. Мама — гинеколог. Папа — реаниматолог. Живет на восьмом этаже девятиэтажного панельного дома в квартире, выделенной государством для работников Городской Клинической Больницы №29. Вроде это все, что интересовало любого взрослого человека в моем детстве. Ну да… это все.

Сегодня мама забрала ее из школы пораньше. У них есть важное дело. А говорили, что важнее школы ничего нет. Ну ладно. Я же послушная. Помолчу. Наверное, это важно только для мамы. А меня, просто, не найдётся, кому забрать после школы. Обычно, меня забирала женщина, которая работала в регистратуре у мамы, и вела к ним, где я рисовала до самого позднего вечера. Всегда любила рисовать. Помню одного зайчика. Мне долго не удавалось нарисовать красивого зайчика и тут получилось! Он мне казался самым красивым. Голубой такой зайка, сидел на лужайке среди цветов и бабочек. Одно ушко у него было согнуто, и на нем тоже сидела красивая бабочка. На небе облачка пушистые-пушистые. Солнышко улыбалось, и радуга через все небо тянулась к лужайке. Да… очень красивый рисунок тогда получился.

Только в этот день я не рисовала у мамы на работе. Дела важные же были, вроде, говорила уже. Мы пришли домой. Что-то все ходят туда-сюда. Медленно так. Необычно, рассеяно как-то.

И мама так: «Ставь рюкзак и пошли.»

Я говорю: «А далеко?»

Она сказала, что к Юрочке.

Сегодня эта девочка идет к нему в гости в последний раз. Знаете, на что она злилась? На свое школьное платье. Ей же даже переодеваться не пришлось. Зашла на порог своего дома, оставила рюкзак и все. Чёрный фартук, черное платье с белым воротничком, кружевными манжетами и плиссированной юбкой.

Скорее всего, я заходила последней. Ну да. Прям как на построении на уроках физ.культуры, всегда в конце. Маленькая самая была по росту. Зато по фамилии первая в журнале. Короче, с какой стороны не глянь, а я с краю, и всем меня видно, в любом случае.

А Юра лежит в своей школьной форме. Мальчик семи лет. И он больше не нарисует мне ничего. Мы больше не будем играть вот прямо на этом вот месте, на полу в зале. Я ведь это знаю. Я ведь все понимаю. Почему мне никто не доверяет и говорит ерунду?!

Всякое в жизни бывает. Главное, чтобы всегда был тот, кто возьмёт тебя за руку и, не сказав ни единого слова, обязательно напомнит, что все будет хорошо.

 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (4 оценок, среднее: 1,00 из 5)

Загрузка...