Лиана Кёртис

Интересуюсь литературой


Отрывок из произведения «Новый день»

— Пора в дорогу! – путник провёл ладонью по фыркающей морде арабского скакуна и снова прикрутил к седлу походную сумку. И напоследок оглянулся.

Не один час Доминик Пелерин провёл на этом берегу, укутавшись в серый плащ. Но теперь кроны леса отпускали последнюю дымку уходящей ночи, и можно было отправляться дальше.

Аженти нетерпеливо бил копытом о землю. Великолепный конь! Он сразу выделялся среди листвы деревьев белоснежной гривой и сияющим серебристым оттенком, за который когда-то и получил своё нежное французское имя. Редкий экземпляр даже среди арабских скакунов, представляющих в это время лучшие образцы конной породы, которая пока распространена только на востоке и доступна не каждому современнику Доминик.

Несколько часов скачки по ещё невысохшей глине – и всадник добрался до Виндзора. Этот город не лучше и не хуже других. В нём есть всё, чтобы стать счастливым. Но Доминик ничего не может с собой поделать: прошлое так сильно впечаталось в его душу, что он не может радоваться ни новым городам, ни людям… Только ветру, который, как ему кажется, его понимает…

Сначала город показался опустевшим. Но на самом деле жителей было много – просто все они где-то сгрудились в одну народную толпу, которая ждала своего короля.

Конечно, путник этого не знал, и только ощущал вокруг постепенно нарастающий шум. Такой обычно появляется в дни мятежей, бунтов – как будто в проулках закипает котёл. Но его, казалось, это вовсе не волновало. Завидев шест с кружкой, обвитой настоящим, но давно высохшим хмелем, который красноречиво говорил: «Здесь – трактир!», он спокойно вошёл внутрь.

Хозяин, после безуспешных попыток вглядеться в закрытое тенью незнакомое лицо, даже сам принёс деревянный поднос с едой. Но и это не помогло насытить его любопытства, ведь молчаливый гость всё также не снял капюшона.

Под нескончаемые рассказы говорливого хозяина, Пелерин неторопливо вкусил пищу за дубовым столом, уже прожжённым буйным временем средневековья. И отдохнув, неспешно направился к часовне, взяв Аженти под уздцы. Но народные волнения вскоре дали о себе знать – путь оказался преграждён возбуждённой толпой.

– Дорогу его величеству! – мимо промчался строй коней, раскидывая люд по сторонам улицы. Кареты, опять кони, собаки, детвора, люди, господа – всё завертелось, потекло из закоулков за быстрой кавалькадой. Всё шумело и кричало. – Дорогу королю! Слава королю!

– Слава королю! – отозвалось в переулках и дворах.

Толпа не дала бы дороги и пешему. И путнику пришлось свернуть на узкие пустынные улочки.

Там, в затихшем уголке между домами, белогривый красавец вдруг дёрнулся, заставив хозяина остановиться. Оглянувшись, тот сразу понял причину…

В стороне – у покосившейся деревянной халуги, на земле под одиноким потрёпанным дубом лежал человек. Рядом темнело большое пятно, будто много уже вытекло крови, и земля досыта напиталась ею…

Странник помрачнел, решив, что бедняга мёртв, но всё же дотронулся, чтобы удостовериться.

– Слава королю! – с горькой усмешкой прошептал он в унисон с отголосками. Видимо, кареты промчались, но свысока проезжающим не видно: кто-то попал под копыта, кто-то – под колёса, а третьи просто голодали… Корону замечают или от блеска побед на ней, или от капель крови.

Вытянув из сумки флягу с водой, он сбрызнул лицо незнакомца и прошептал:

– Скоро всё будет хорошо…

«Но не для меня…», — молча продолжил он, подавив глубокий вздох. Страннику стало ещё горше — не потому, что ему не нравился этот город. Просто он вновь вспомнил, какой была его жизнь раньше. И лишь последние четыре года он провёл — как во сне… И до сих пор не понимал, как оказался здесь. В этом двенадцатом столетии вместо своего двадцать первого века.

 

Глава 1

 

Время, как вода, срывающаяся с высокой кручи, пролетело быстро. Пять лет спустя небольшой отряд преодолел пустыню и вошёл в священный город. Казалось, этих людей вовсе не смущало то, что битва за него проиграна и уж почти год он принадлежит совсем иным правителям. Наверное, путникам было не до войны и их просто манил Уршалим ал-Кудс – город, который и на арабском наречии означал «Святой Мир».

Остановившись только пару раз в узких улочках, переполненных жителями, отряд не менял пути даже при виде мамелюков, воинов правителя. Да и к чему? Все спорные вопросы успешно разрешал арабский проводник, сопровождающий путников из Медины за весьма неплохую плату… Так они добрались до главного дворца, где ожидали увидеть нового правителя.

Теперь, когда владыкой стал египетский султан Салах ад-Дин, здесь не было видно крестов, так милых сердцу приехавших, и слышалось лишь знакомое «Аллах Велик!». Но даже выкрики на чужом языке, попеременно раздающиеся со всех сторон и иногда напоминающие крики на поле брани, не смутили спокойствия чужаков. И, едва получив разрешение въехать во двор и спешиться, чёртова дюжина, не теряя времени, проследовала за дворцовыми слугами. Те проводили путников в зал, где их уже поджидал Заир аль-Хикмет – прозванный благочестивыми сарацинами Мудрым. Правая рука султана, он сам решил встретить чужеземцев, чтобы понять – посетили их глупцы, хитрецы или просто смелые люди, по какой-то причине вынужденные прийти в стан врага.

Правда, с самоуверенностью визиря случилось что-то странное, когда он услышал приветствие чужака – этот голос показался арабу слишком знакомым… Всё же рассмотреть гостя возможности не было – всю верхнюю часть его лица скрывала слитая со шлемом полумаска, из-под которой лишь сияли тёмные глаза. Видя небольшое замешательство сарацина, француз не смог сдержать скользнувшую по губам усмешку, но уже через миг вновь ничего не нарушало его ледяного спокойствия.

После безуспешных попыток отогнать какое-то непонятное ощущение, будто перед тобой находится твой же предмет, но укрытый белой шалью, скрывающей его истинную сущность, Заир задумался, как заставить чужеземца снять шлем. В любом случае, для этого нужно было как-то его задержать…

Приезжий говорил о некой королевской вещи, которая должна всё ещё находиться во дворце. Поэтому советник решил доложить об этом султану. И не прошло и получаса, как чужеземцы были приглашены в главный зал.

 

Мраморные колонны создавали коридор, ведущий к сидению правителя. Окружённый подданными, он казался воплощением спокойствия и благочестия. А может, именно почётное имя, данное ему и означающие «Благочестие веры», вызывало такое ощущение даже у чужаков.

Султан произнёс приветствие, но путники сделали вид, что не поняли его, и никто не склонил головы.

– Чужеземцы не говорят на нашем языке? – молвил владыка, не отводя пытливого взгляда от иноверцев.

– Нет, господин, – ответил Заир.

– Глупо ехать туда, где не можешь говорить! – ехидно усмехнулся важный сарацин с длинными чёрными кудрями, выбивающимися из-под чалмы. Вокруг раздались недвусмысленные смешки.

– Смеяться над людьми, пользуясь тем, что они не понимают сказанных слов, то же самое, что говорить за спиной или просто быть трусом, – невозмутимо парировал француз, неожиданно подозвав и выслушав своего проводника-переводчика.

Возникший шум негодования стих от одного движения руки султана.

– Битва была не так давно, чтобы воины успели забыть о потерях. Не стоит бередить их раны словами, – бесстрастно произнёс Салах ад-Дин. – Кто вы и с какими вестями пришли?

Чужеземец вспыхнул, но промолчал о том, что и с их стороны потери были немалыми, такими, что земля пропитана христианской кровью так же, как и кровью сарацин.

– Можете звать меня Доминик Пелерин. У нас нет вестей и есть просьба! – с вызовом ответил он, как человек, который не привык выпрашивать, но вынужден это делать.

Смущённый проводник всё же перевёл произнесённое имя как Странник, понадеявшись, что это действительно титул французского господина. Арабы зашептались, не веря в наглость иноверцев, но на лице владыки не отразилось ничего, и чужеземец продолжил.

– Мы до сих пор оплакиваем нашу утрату! – Балдуин IV для многих из нас был не просто королём, но и надеждой, и мудростью… Мы много потеряли с его уходом. Но стены этого дворца всё ещё помнят его дух – и хранят его подарок, оставленный королевской сестрой. Мы надеемся, что в память о недавнем мире, что всё-таки был меж нашими народами, великодушный султан позволит нам забрать эту вещь. Если требуется плата – назовите цену; если нужны доказательства, что мы достойны такой чести, дайте противников, и мы докажем это в бою!

Сарацины засмеялись, но Заир аль-Хикмет громко произнёс:

– Храбрость и ум заслуживают уважения!

– В последней битве погибло много крестоносцев, и я мог бы увеличить это число вашими головами!.. – заметил владыка. – Но, как заметил мой мудрый визирь, храбрость заслуживает уважения. Мы решим судьбу этой таинственной вещи – как только вы отдохнёте с дороги!

«Время очень жестоко с нами!», – хотел ответить чужак, но, очевидно, ответа от него и не ждали: рядом уже стоял советник, приглашая пройти к двери.

 

Закрытые накидками служанки легко и быстро поправляли подушки с искусным рисунком. Столы ломились от яств, и сарацины, почти забыв о присутствии чужаков, принялись за еду. Заир пытался увлечь Пелерина разговором. Но тот лишь изредка поднимал голову и удостаивал араба едва скользнувшей тонкой улыбкой, чтобы затем вновь уставиться в стол. Правда, ему вполне удавалось мельком рассмотреть, чем заняты его собратья. А ещё казалось, что осторожный путник успевает взглядом измерить расстояние до входа, и количество колонн в зале, и высоту закрытых резными ставнями окон… Странным было и то, что чужеземец даже за столом не снял шлема, что, впрочем, не мешало ему понемногу пробовать сладости.

– Откуда вы родом? – проницательный взгляд Салах ад-Дина, уже рассмотревшего чужаков, всё чаще останавливался на Пелерине.

— Из земли, горсть которой я так давно ношу с собой, что сейчас не помню её названия…

 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (9 оценок, среднее: 1,89 из 5)

Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *