Ива Оленина

Ищу сюжеты, делюсь рассказами, истории не делаю.


«Пианино наверху смолкло»

Если верить предсказанию на дне кружки, то все уже было. Будущее закончилось еще пару лет назад. И теперь его жизнь, словно прочитанную книгу, можно было отправить в вечную ссылку пыльных полок.

Все уже было.

Чувство тревоги расползалось во рту горьковатым вкусом кофе. Что-то необъяснимо знакомое было и в этом. Кажется, именно так, посреди полупустой комнаты, он уже сидел однажды. И думал. И вспоминал. И удивлялся совпадениям. Солнечные блики уже рисовали что-то похожее на созвездие большой медведицы на стене, стекая ручейком на пол. И визжащий звук расстроенного пианино, насилующего Рапсодию Гершвина, уже продирал однажды толщу потолка. И голова так же отзывалась на это дикой болью.

Но только кто станет верить предсказаниям? Кто будет искать ответ в темных пятнах кофейной гущи? Глупость, полнейшая глупость верить этому. Потакать сознанию, позволяя ему вести свою игру.

Нет, нужно было просто встать и прекратить все это. Пока удары по клавишам, звучащие где-то над головой, не вбили его в паркет. Пока головная боль не уничтожила его. Нужно было сделать что-то, пока он мог еще думать и двигаться, и понимать.

Нужно было сварить еще кофе.

* * *

«Еще кофе, пожалуйста», – беззвучно, одними губами, попросил Анжес, и официант, проходящий мимо, кивнул в ответ. Семь вечера, бар только начал заполняться людьми. Это было первое место в городе, которое он заприметил после переезда. Бар находился совсем недалеко от дома. Простая мебель, стены теплого цвета с чехардой постеров и фотографий, публика – смесь из офисных клерков, нескольких местных завсегдатаев, сбегающих от жен, и стайки студентов художественного университета – длинноволосые парни и девушки с бритыми висками и яркими помадами немыслимых оттенков. Место популярное, но не слишком шумное. Днем удобно перехватить кофе, а вечером чего-нибудь и покрепче. Всё как он любил. Кажется, бармен уже начал узнавать его и здоровался чуть менее формально, чем с теми, кто спасался тут от дождя или забредал случайно после бесцельных шатаний по городу.

Простая белая чашка на таком же простом блюдце опустилась на стол прямо перед ним, прервав поток мыслей. Анжес поднял голову, чтобы сказать официанту спасибо, но того уже не было. Словно приснился.

* * *

Анжес проснулся от тишины.

Пианино наверху смолкло, и все затихло вместе с ним. Было совсем темно и от этого не так пусто. Сознание потихоньку возвращалось, а с ним и мысль, что надо бы купить какое-нибудь барахло и заставить им квартиру – все-таки он теперь живет здесь.

От прикосновения босых ног к холодному полу по позвоночнику побежала рябь. Стало как-то совсем не по себе. Подойдя к окну, Анжес отодвинул занавеску: неуютно и тихо. Точь-в-точь как в квартире. Точь-в-точь как и днем. Только теперь не луч солнца, а свет фонаря крался дорожкой через шторы в комнату, освещая пустоту снаружи и внутри.

На противоположной стороне улицы отражением высился дом-близнец. Окно в окно, дверь в дверь, подъезд в подъезд. Может, их даже строили одновременно – клали блоки, заливали бетон, облицовывали, повторяя одинаковые движения. Строители, словно слаженный кордебалет, синхронно двигались по обе стороны улицы, отражаясь друг в друге. Анжес вдруг подумал, что если прямо сейчас поднимет голову и посмотрит в окно напротив, то увидит свои глаза. Во рту загорчило.

Предметы начали отдаляться, плыть куда-то назад, словно отстраняясь и обрывая все связи. Мир вокруг превращался в фотографию в чужом альбоме – скучную и неуютную, что бы на ней ни было, хоть твое самое любимое место на Земле.

Отступив назад, Анжес споткнулся о тот единственный чемодан, который прихватил с сбой, но так и не успел разобрать до конца. Переезд каждый раз сулил что-то, от чего начинало покалывать кончики пальцев. В сознании чередой проходили новые, еще незнакомые, лица и места. Новая работа. Новые увлечения. Новые привычки. Можно было, как говорится, стать кем угодно. Позволить себе, чего не позволял раньше: выбросить старое, забыть неприятное, отказаться от лишнего. Жизнь сначала – любимый сюжет современности.

* * *

Пожалуй, виски был лишним. Ноги начали размягчаться, а голова тяжелеть. Когда бармен говорит: «Приятель, с тебя хватит», – нужно слушаться. Но до дома было всего ничего: перейти дорогу, пройти пару сотен метров, потом свернуть на соседнюю улицу. Все. Анжес остановился перед компанией таких же слегка перебравших. Девушки покачивались на каблуках, молодые люди старательно пытались вникнуть в шутки друг друга и ответить не запинаясь. Получалось не всегда. Все улыбались.

Красная лампа светофора потушила красный свет, зеленая зажгла зеленый, люди зашагали вперед. Не столько видя свет, сколько повинуясь движению прохожих, Анжес тоже пошел. Вперед. Вперед. Поворот. А вот уже и дом. Анжес похлопал по карману с ключами.

Лампа в подъезде сонно подмигнула, лифт закашлялся и начал спускаться. Кнопки с номерами этажей слегка расплывались. Можно было подумать, что в доме восемьдесят восемь или даже восемьсот восемьдесят восемь этажей. «Наверху, должно быть, не продохнуть», – промелькнуло в голове. Двери лифта разъехались.

Пальцы не держали ключ, ключ не попадал в замок, а замок не сдавался до последнего. Беспокойство уже начало щекотать спину, когда дверь все-таки открылась. Темная прихожая проглотила его целиком.

* * *

Солнце целиком спряталось за тучами. Серое небо зевало, разливая кисель тусклого света вокруг. Казалось, что день так и не наступил.

Анжес бродил по магазинам: заказывал мебель, выбирал посуду, примерял одежду. Оказалось, в чемодане были в основном книги – разве кто-то еще читает не электронные и уж тем более возит их с собой? – а в квартире не было почти ничего. Чересчур приветливые продавцы, почуяв легкую добычу, следовали за ним по пятам и предлагали, предлагали, предлагали. К вечеру Анжес уже без запинки называл удобное время доставки и уверенно отказывался от карточки постоянного клиента. Хотелось поскорее разделаться со всем этим и отдохнуть.

Знакомый бармен взмахнул рукой: «Привет, приятель». Люди привычно жужжали. Анжес устроился на стуле у стойки между двух парочек. Не лучшее место, но в это время и такое не всегда есть. Парочка справа смеялась то ли над ее, то ли над его несмешной шуткой. Слева царило молчание и пустые бокалы. Девушка в оранжевом джемпере и ее спутник сидели, наклонив головы. Стакан начал холодить пальцы, а виски греть желудок. Бармен заспешил к вновь подошедшим. Песня сменилась на мелодию Гершвина в модной электронной обработке. Анжесу неожиданно захотелось подмигнуть девушке слева. Вдруг ответит? Или рассердится. Или сделает вид, что не заметила, а сама обратится к приятелю с наспех выдуманным вопросом. Но она вдруг встала и, не говоря ни слова соседу, направилась к выходу, на ходу натягивая плащ – яркое пятно скрылось за серой тканью. Сосед, будто ничего не замечая, продолжил сидеть с опущенной головой уже один. Справа снова рассмеялись. Домой не хотелось.

* * *

Хотелось включить свет, но Анжесу так и не удалось нашарить выключатель. Двигаясь вдоль стены, он добрался до спальни. На тумбочке стояла пустая чашка – следы ленивого завтрака. Из-под кровати торчал чемодан, напоминая черепаху, остановившуюся на полпути. Из форточки тянул сквозняк.

В окне напротив зажегся свет. Анжес нередко краем глаза следил именно за этим окном, надеясь увидеть… Что? Просто было любопытно. Но обычно шторы плотно закрывали его, и только иногда вспыхивали красным светом по вечерам или ночью.

Привычным движением Анжес потянулся, захлопнул форточку и лег на кровать, не раздеваясь. Сегодня был тихий день, и будет тихая ночь. Соседи сверху, те, что мучили пианино, съехали. Всю неделю наверху была слышна суматоха, а у подъезда стоял грузовик. Грузчики шныряли муравьями, работая слаженно и быстро. От них-то Анжес и узнал утром, что вывезли последние вещи, включая пианино. Хозяева до последнего оставляли инструмент в квартире, надеясь продать, но желающих так и не нашлось.

Засыпая, Анжес подумал, что было бы забавно купить это пианино и самому стать чьим-то мучителем. Играть он не умел.

Шторы в окне напротив задрожали. Сквозь узкую щель мелькнула тень. Потом щель стала шире, выставляя на всеобщее обозрение край кровати и кусок бледной стены. Чьи-то руки уверенно поставили на подоконник белое блюдце с такой же белой чашкой на нем.

Все уже было.

 

 

 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (18 оценок, среднее: 2,33 из 5)

Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *