Чигольский

С детства увлечен чтением, любимые русские писатели Куприн, Бунин, Грин. Увлекался философией, историей. Первый роман «Похитители времени» вышел в 1996 году. Мой предмет пристального внимания — внутренний мир человека. В своем творчестве я отталкиваюсь от посыла, сформулированного Экзюпери: «Мы бродим среди фантомов своего сердца».

Отрывок из произведения «Пришелец»

                              В последний месяц  2002  года,  на западном  побережье  Шри–Ланки можно было встретить необычную  фигуру. Этот человек невольно приковывал к себе взгляды прохожих. Высокий худой старик в   белом хитоне до пят, несомненно, обладал  магическим обликом. Далеко поставленные большие глаза излучали бледный холодный свет; глубокие морщины на лице с орлиным профилем только подчёркивали контраст его возраста и молодого, живого взгляда. Старик появлялся на пляжах Негомбо утром,  приходил и днём, под  немилосердно палящим солнцем.  Вечером, когда влажный океанический муссон приносил  на берег  прохладу,  престарелый путешественник смотрел на закат солнца, пристроившись на рыбацкой лодке «Адмирал Нельсон». Его длинные белые волосы  трепал ветер;  он пристально смотрел на  кромку океана и неба, куда исчезал раскалённый диск светила.

Старик  раздавал местной ребятне разноцветные камешки, но среди населения поползли слухи, что на утро в карманах подростков, общавшихся со стариком, обнаруживались  деньги. В слухи мало кто верил, тем более что  иностранцы,  охотнее, чем взрослым,  давали деньги малышам, значит и говорить тут не о чем.  Все  же среди верующих христиан  находилось немало желающих  увидеть человека,  лицо которого  несло в себе печать святости. Но он, казалось, не был доволен неожиданной популярностью,  избегал встреч с представителями религиозных общин, желающих получить пожертвования для своих храмов.

Однажды,   незнакомец встретил на своём пути  мальчугана,  внука старого рыбака тамила, кашель которого был слышен из хижины накрытой тростником.  В прибрежном поселке жили люди, промышлявшие рыбной ловлей, и еще тем, что возили на своих лодках и катамаранах  заезжих европейцев.  Домики аборигенов соседствовали с одним из старейших отелей Негомбо. Через короткий проход меж поселком и оградой – а это была узкая полоска красной земли с камнями, затвердевшая под немилосердным солнцем – можно было попасть на пляж с улицы, или наоборот. Узенькая дорожка  вполне могла нести в себе некий символичный смысл:  тут проходила своеобразная граница меж далеким прошлым и современным, европейским стилем. Здесь обычно и поджидал внук рыбака белых людей, в карманах которых водились зеленые купюры. Он приветствовал иностранцев улыбкой и   распевным приветствием:  «Хел — ло- у-у-у!» При этом обнажались его редко поставленные белые зубки, и пройти мимо, не останавливаясь, могла только душа, окончательно очерствевшая. Местные знали, что малыш все до цента относит своей матери на лекарства для деда. В этот месяц старику становилось все хуже, кашель отбирал его последние силы.

  • Хел-ло-у! – привычно запел мальчуган, увидев высокую фигуру в белом хитоне. Последняя нота будто замерла у него на губах, рот так и остался открытым: он застыл, пораженный взглядом незнакомца.
  • Хелло, бобо! – ответил старик молодым голосом и остановился возле плетня, огораживающего дворик. Не переставая смотреть на мальчика глазами, излучающими странный свет, он извлек из кармана тонкую длинную склянку и протянул потерявшему дар речи потомку рыбака.
  • For your grandfather! – Коротко бросил старец. –  And this is for you*. – продолжал он вкладывая в другую руку мальчонки лунный камень с голубиное яйцо, из тех, что добывают здесь, в красной земле Шри–Ланки.

Старца уже не было, а будущий рыбак, а может быть и капитан дальнего плаванья, продолжал стоять какое-то время с открытым  ртом. Затем он поспешил к матери и вручил ей склянку. Нашлось укромное местечко, где можно было без помех рассматривать камень: синеватый свет, исходивший из его глубины, на поверхности превращался в нежную голубизну – пожалуй, нечто подобное струилось из глаз незнакомца в белом хитоне. На следующий день выяснилось, что капли из склянки, добавленные в чай, чудесным образом помогли старому рыбаку – к вечеру он принялся курить свою трубку, к которой не прикасался уже целую неделю.  И ещё: шестилетний сын несказанно удивил мать. Он подошел к ней и, глядя куда-то поверх ее головы, заявил: «Думаю, что мне пора учиться!»  Так и сказал: «Думаю…»  Мать расплакалась, поскольку в этот момент малыш напомнил ей  погибшего мужа.

Местные жители знали, что старец поселился рядом, в отеле Рани, совсем недавно отстроенном. Белые стены двухэтажного здания под свежей красной черепицей, были отделаны голубыми фронтонами и на фоне зеленых пальм казались прибежищем для избранных. Зеленый дворик внутри поражал разнообразием растительности, среди которой – маленький бассейн для черепах и большой – для отдыхающих. Отель Рани имел лучшую европейскую кухню на всем побережье,  номера с кондиционерами, холодильниками, телевизорами и собственной кухней. Поэтому не удивительно, что здесь останавливались люди состоятельные.  Всю европейскую зиму здесь проживала совладелица  отеля, богатая  старая немка из Франкфурта, вдова бывшего миллионера, успевшего вложить свои деньги в  бизнес в индийском городе Бангалор и здесь, на Шри-Ланке. Фрау  Инге Хольстингер перешла восьмидесятилетний рубеж, была высока,  крепко сложена, ее кожа от щедрого солнца приобрела тот оттенок, который принято называть здоровым. Этой чрезвычайно общительной особе можно было позавидовать – она  просто излучала оптимизм. Каждый из отдыхающих уже на второй день становился ее хорошим знакомым, для всех у нее была готова улыбка, наполненная  сиянием современных зубопротезных технологий. Фру Инге имела превосходный аппетит, любила холодное пиво и не страдала глупостями вроде бессонницы. Особым ее расположением пользовались официант Энтони и  русские летчики, которые то улетали, то прилетали снова, таская за собой чемоданы на колесиках с длинными ручками. Немке нравились их белые рубашки с погончиками;  загорелые улыбчивые парни обычно сидели за одним  и тем же семейным столом  для экипажа на шесть человек. Йохан, молодой  сингалец, работавший распорядителем в отеле, утверждал, что в молодости, один из её мужей был лётчиком.

Жизнь в отеле протекала размеренно, неторопливо. Тропические ночи не несли с собой особенной прохлады, поэтому и отдыхающие со всех частей света и местные жители, заходившие сюда отведать прекрасной кухни, наслаждались прохладительными напитками.  Ресторан походил на  террасу  с выходом в зеленый дворик, где под деревьями тоже стояли столики. Негромкие звуки со вкусом подобранной музыки, ветерок от больших лопастей вентиляторов, подвешенных к потолку – все создавало настроение умиротворенности. Казалось люди, собравшиеся здесь, заключили соглашение с суетой дня, с палящим солнцем и заботами, оставленными за плечами прожитого дня. И вот, в этот устоявшийся мир мини-рая, задуло ветром чудес, который не нес в себе чего-то рокового, но своей необъяснимостью волновал души обитателей. Ведь чудо – это как раз то, что невозможно объяснить и приспособить к естественным человеческим меркам.

Такой поворот событий совпал с появлением в отеле импозантного старца, приводящего в изумление добропорядочных туристов  преклонного возраста. Высокий пожилой иностранец в длинном белом хитоне и седыми волосами до плеч появился неожиданно и что самое странное – без багажа. Никто не видел подъехавшего автомобиля, или хотя–бы  тук-тука – местного трехколесного такси. Маленький Йохан почтительно взирал снизу вверх своими черными миндалевидными глазами, выслушивая старца. Ему нужен был самый просторный номер. Багаж подвезут позже. Распорядитель хотел сказать, что свободных апартаментов нет, но незнакомец перебил его, сообщив ему про номер, который освободиться через десять минут. И тут же подбежал мальчуган уборщик, сообщая новость: «Из  одиннадцатого срочно уезжают!» Старик улыбнулся, давая понять, что фраза, произнесенная мальчиком на сингальском, ему понятна. Все это короткое время разговора Йохан не мог отделаться от мысли, что знает этого странного гостя давно.

Первым, кто увидел нового постояльца рано утром, была фрау Инге, поскольку она не любила сидеть  в номере и предпочитала утренней зарядке стакан апельсинового сока в ресторане, где еще не было ни  живой души. Странный человек, которого можно было по всем признаком отнести к старцам, а по поведению и порывистым движениям – к юношам, подошел к немке и приветствовал ее коротким поднятием руки: «Монинг!»

Он представился ей как доктор физических  наук,  зовут его Отто, он очень давно знал ее мужа, и оказался здесь по рекомендации их общего приятеля. Не прошло и трех минут, как богатая немка приняла   хитон  незнакомца  за последний писк моды и была буквально покорена  его необыкновенной силой обаяния,  присущей  людям,  лишенным  возраста.  Немецкий язык собеседника  был безупречен, как, впрочем, и английский.

На следующий день мальчик, убиравший  номер необычного постояльца, обжог пальцы о металлическую трубу в душе; она нагрелась как утюг! Две узкие ленты,  мягкого металла,  прикрепленные к трубе,  выходили в форточку, к легкой блестящей пластине, повернутой к солнцу.  Старик попросил ничего не трогать, а обеспокоенному  Йохану объяснил, что не может мыться слишком холодной водой, той, что нагревалась при помощи солнечных батарей, расположенных на крыше. Теперь из окна  душевой гостя валил пар: он мылся кипятком!  Распорядитель был озадачен: он знал все новинки бытовой зарубежной  техники, но такое видел впервые.

Кроме необъяснимых странностей, отдыхающих поражали лингвистические способности жильца из одиннадцатой комнаты: с каждым из проживающих в Рани, он разговаривал на его родном языке. Иногда  в его руках видели небольшую коробочку, похожую на пэйджер, от которой к уху тянулся проводок с микрофоном, но этого, видимо, помощника, доставал только в тех случаях, когда приходилось говорить на местных наречиях.

Во второй день своего пребывания в отеле, ранним утром, странный старец подошел к маленькому бассейну, где плавали две черепашки. Здесь, наблюдая за их возней, стоял русский летчик, к которому  обслуживающий персонал обращался   – «кептен».  Капитан, повернул потемневшее на тропическом  солнце лицо к  новому жильцу отеля, и ответил на его приветствие, произнесенное на русском: «Доброе утро!»

–    Не правда ли,  удивительные создания? – продолжал старик. Летчик обратил внимание на белый цвет кожи незнакомца: или не жалует солнца, или еще не успел?

–               Это точно! Вы, кажется, из Германии? Откуда у Вас такой хороший русский? – отозвался пилот.

–    Я жил в России около шестидесяти лет, и, думаю, много знаю о русских…

Русский капитан озадаченно глянул на нежданного утреннего собеседника. Сколько же лет этому  туристу?

—   Живу так долго, что стал кое-что забывать из своей биографии… – продолжал незнакомец, словно читая мысли собеседника. – Но интерес к жизни не потерял, а русские для меня всегда интересны! Я – Отто, и  буду рад, если  у нас с вами появится  возможность поболтать.

 

<ratings>

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *