Яков Щаков

Увлекаюсь футболом и баскетболом, пишу стихи и прозу. Люблю родную природу, как бы затаскано это не звучало.

I’m fond of football and basketball, writing poetry and prose. I love my native nature, no matter how worn it is.


Рассказ «Свадьба»

отрывок

“Бабушка, бабушка” — закричал Костик, вбегая в избу, “Там Кадычиха над кастрюлей плачет!!” Кадычихой называли вдову соседа Кадыкова. Так в деревне было принято за глаза называть жен и вдов, по фамилии мужа. В глаза звали по имени, иногда по отчеству. Соответственно, бабушку Костика называли Половинчиха. Мама Костика, когда это услышала, долго хохотала и повторяла: “Я-то тоже, выходит, Половинчиха!” Единственной, кого называли по имени и в глаза, и за глаза, была соседка Костиковой бабушки, баба Рая. Костик полагал, что из уважения к инородцам, ведь баба Рая вместе со своей большой семьей приехала в Подборное из Азербайджана. Потом от почтальона он услышал фамилию бабы Раи — Мухамедсафаева, и заподозрил, что отступление от деревенских традиций именования было вызвано иными причинами. Кадычиха одиноко жила прямо напротив бабы Раи. Известно было, что у нее где-то есть сын. И вот сейчас она сидела перед домом, в белоснежном платке и теплой серой вязанной кофте, грузная, темнолицая, похожая на потеющий на ярком солнце гигантский кусок бекона, держала в руках кастрюлю, и ревела над ней. “Она уже там полкастюли наревела!” — сообщил бабушке Костик. “Ой, внучек, у нее сына в армии убили” — сказала бабушка. Она завздыхала и пригорюнилась. Потом они стали есть бабушкины пироги и тут раздался стук в ворота. “Бабмань, принимай!” — кричал какой-то мужик из-за ворот. “Ой, у нас же свадьба в пятницу!” — вскрикнула бабушка, всплеснув руками и побежала открывать ворота. Во двор въехала телега с большим алюминиевым бидоном. В нем, как потом выяснилось, был спирт. Мужиком оказался “дружка” жениха Андрюха. Женихом тети Леры, бабушкиной младшей дочери, был дядя Сережа из семьи Прахиных. Прахины считались в деревне выгодной партией. Они жили зажиточно, держали двух коров и быка, и даже дом у них, в отличие от бабушкиного, был кирпичный. Держались Прахины всегда с большим достоинством, даже чванливостью. Бабка Прахина иногда ходила с синяком, но продолжала сладко улыбаться злыми глазами. Костик, когда ее увидел первый раз, почему-то вспомнил старинное красивое книжное слово “ханжа”. Дядя Сережа, их единственный сын, занимался тяжелой атлетикой, говорили даже, что он однажды стал чемпионом области. Он работал главным агрономом Подборного и уверенно стоял на своих крепких немного колесом ногах. Для тети Леры дядя Сережа был, прямо сказать, принцем на белом коне, точнее на белой Ниве, в деревне ни у кого такой не было. Костику запомнился один из походов бабушки и папы “к сватам”. В доме у Прахиных было чисто и пусто. Вообще гостей они встречали непривычно сдержано, “по-кулацки”, подумал Костик. Если бабушка по приходу гостей начинала метаться по избе и причитать, доставая на стол всевозможные угощения, бабка Прахина с кислой настороженной улыбкой ограничилась церемонным “Заходите, сваты дорогие!” и минимальным угощением — картошка, соленые огурцы, грибы и бутылка водки. “Чем бог пожаловал”. Зато бабушка благодарила хозяйку за скудный прием явно избыточно. Костику было неловко за бабушку, что она так рада предстоящей свадьбе, что лебезит перед спесивыми Прахиными. Папа Костика молчал и улыбался. Он уже к тому времени закончил один из лучших ВУЗов страны, съездил в Америку на стажировку и смотрел на подобные деревенские нравы иронически. Налили, выпили. Разговор зашел про свадьбу, приготовления к ней и другие неинтересные Костику темы. Постепенно спиртное ударило старшему Прахину в голову, лицо его стало совсем пунцовым и он свернул разговор на свою любимую тему — стал бахвалиться. Особенной гордостью для него была его физическая сила. “Я взрослого Сережку на ремне зубами поднимал!” — хвастался он, широко улыбаясь золотыми челюстями. “Обвязывал вот так его вокруг пояса ремнем, брал конец ремня в зубы и поднимал! Теперь зубов нет, уж не подниму.” Дядя Сережа кивал, бабушка и папа удивленно качали головами и цокали. Костик посмотрел на дядю Сережу, дядя Сережа был немалого веса, уж точно за 100 кг. Немудрено тут зубы потерять с такого сынишки! Еще выпили. Тут Прахин вспомнил свою умершую в детстве дочь. “Вот этими вот руками ей оградку ковал!” Дядя Сережа обнял его и стал успокаивать. Бабушка с папой и Костиком поспешили откланяться. И вот теперь единственный сын могучего в прошлом Прахина, спортсмен-тяжеловес и главный агроном, берет замуж неровню. Впрочем, кто бы для него был в Подборном районе ровня?
Усатый Андрюха, привезший канистру со спиртом, выгружает ее, затаскивает в избу и весело кричит: “Бабмань, тащи кипяток и таз”. Бабушка кипятит на газовой плите чайник, приносит Андрюхе желтый эмалированный таз. Андрюха стаканами выливает спирт в таз, потом кипяток, с жестяным звоном мешает железной ложкой, получается около-50-градусная водка. Потом водка разливается по бутылям, затыкается и ставится в сени и уже строго никому не выдается, до свадьбы. Дни заполняются готовкой, забоем свиней, гусей и кур и прочей веселой предсвадебной кутерьмой. Спокойная обычно тетя Лера с каждым днем все более нервная, иногда заезжает дядя Сережа, важным голосом успокаивает ее. В гости то и дело заходят неизвестные деревенские, которых бабушка называет кумовьями. Даже высокомерные немецкие бабушкины сестры заглянули пару раз. Предстоящая церемония стала настоящим событием месяца в деревне.
И вот наступил день свадьбы. Тетя Лера, слегка располневшая в белом платье, с красивыми красными пятнами на щеках, то и дело истерически кричит на бабушку и сестер. Порвалась какая-то деталь туалета, не успели дострогать какой-то салат, растрепалась прическа… Но, самое главное, опаздывает жених! Костик болтается у всех под ногами, мешает, на него тоже прикрикивают. Он находит двоюродную сестру Ленку и они с безопасной крыши сарая философски наблюдают человеческую суету во дворе, одновременно выполняя дозорную функцию. “Ну что, где там они, едут?!” — раз в минуту спрашивает сестра тети Леры, тетя Нина. Костик с Ленкой мотают головой. Наконец слышен звон колокольчиков и на украшенной телеге подъезжает деловито улыбающийся дядя Сережа в блестящем сером костюме-тройке, розовой рубашке и фиолетовом галстуке, с букетом белых хризантем. Он великолепен. Правит конем Андрюха в вышитой рубашке и фуражке с цветком. Андрюха заезжает в ворота, демонстративно громко кричит: “Бабмань, а ну выдавай нам невесту!” Сестры тети Леры послушно не выдают, требуют выкуп. Андрюхе приходится ртом доставать один ключ из таза с водой, потом другой ключ из таза с мукой. В коробке в руках у тети Нины увеличивается ворох купюр. Попытки расплатиться монетами пресекаются — “Мало! Бумажки давай!”. Андрюха с красным мокрым лицом, покрытым белой мукой, яростно-дурашливо пытается прорваться сквозь женскую стражу, все хохочут. Он уже выпил полбутылки водки и остановить его все труднее. Дядя Сережа участвует в выкупе с достоинством главного агронома, со смешанным выражением начальственной доброжелательной, но строгой снисходительности к традициям. И вот дорогостоящая невеста оплачена и предсказуемо достается жениху, они уезжают на звенящей телеге куда-то в полуденное марево.
1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (10 оценок, среднее: 2,20 из 5)
Загрузка...