Юрий — Богдан Домбровский

Писать начал с раскрутки Скниловской трагедии.


Рассказы для детей «Сказки Кайзервальда («Казки Кайзервальду» в оригинале)»

Бася и Аскольд (2)
Двое суток верховой северо-западный ветер неутомимо протягивал  над  городом бесконечную ряднину  низких дождевых туч. Потом он стих, и  утром третьего дня, в воскресенье, Львов проснулся в  яркой голубизне  неба. Лоснясь хорошо промытым булыжником  уличных мостовых,  и радуя горожан утренней свежестью зелени садов и скверов, пронизанной лучами ласкового сентябрьского солнца.
Аскольд, Орест и Витёк осмотрели свою «площадочку», — старый, из довоенных времен, заброшенный теннисный корт.  Еще не подсохший после дождей, со стайкой воробьёв, что купалась в лужицах между парой больших камней, изображавших футбольные ворота.
— Играть пока нельзя, скользко, и лужи стоят,  мяч намокнет — сказал Витька.
Его слово, как владельца единственного на всю уличную компанию детей мяча, было решающим.
— Давай тогда вон там пенальти побъём один одному? — предложил Орест, указывая на клочок изумрудного газона возле картофельного огородика чуть ниже старого корта…
Перед ударом Аскольд осмотрел несколько раз  уже ремонтировавшийся сапожной дратвой мяч с выпиравшим пузырем на месте шнуровки. Потом аккуратно установил его на отметку. Отошел на несколько метров назад и внимательно посмотрел на застывшего между двумя камнями  Ореста. «Слабый удар он отобьёт. Надо попробовать  на силу?»
Он разбежался,  ударил! Лёгкий волейбольный мяч от сильного удара поднялся вверх и сразу же раздался ехидный голос Витьки:
— По самолётам лупил ? Да еще так, что умудрился   зафутболить  мяч  прямо во двор  старой ведьмы. Беги теперь, ищи!
Аскольд побежал. Обминая по нижней тропинке подворье, на территорию которого он так неудачно забил мяч. И чем ближе приближался к его калитке, тем медленнее становились шаги мальчика…
Кирпичной мастерской скульптора оканчивалась Харьковская улица, а всего в нескольких метрах за нею начинался Кайзервальд одиноким подворьем «старой ведьмы». С полуразрушенным дощатым забором от дороги, и тремя другими сторонами, отгородившимися от мира лишь высокими зарослями бурьянов. Посреди которых торчала крытая почерневшей дранкой крыша жилища. Тёмной, давно не беленой, деревянной хаты в два окна с пристроенным сбоку сарайчиком. Полуразвалившаяся усадьба выглядела покинутой, но взрослые жители соседних улочек, а, тем более, дети Кайзервальда, знали, — это не так. В домике жили люди.
Вообще, послевоенные дети знали много такого?! О том, к примеру, что сосед с третьего этажа, еврей Яша, который работал в тире, — «деловой». Ибо как-то предложил не воевавшему папе купить «фронтовой орденский иконостас с документами». А администратор ресторана  гостиницы «Интурист» поляк дядя Володя, занимавший квартиру в бельэтаже, оттого так быстро сменил отравленного кем-то Джека другой немецкой овчаркой – Диной, что после войны был в отряде каких-то непонятных «ястребков». И потому постоянно чего-то боялся. Асик даже слышал про Мирона, старшего брата Юльки, сына  дворничихи их дома, который учился уже в 8-м классе. Той самой 37-й мужской средней школы по Солодовой улице, откуда его брата забрали в ссылку за «политику». Знали дети и про контуженого на войне капитана, который, напившись водки, мог бегать почти голым по улице. Даже про то, что бородатый дед хромого Вовки Кравцова был в синагоге какой-то важной особой по женихам и невестам,.. Но никто, как из  взрослых, так и детей, ничего точно не знал что-либо  об обитателях хибарки, притаившейся на краю безлюдного по ночам Кайзервальда. Мальчишкам, правда, приходилось не раз видеть, как одетая в вязаный жакет худощавая старуха, двигая сухими ногами в разбитых мужских ботинках, выводит пастись троицу своих коз. Оставляя их неподалёку хаты на длинных веревках, привязанных к забитому в землю металлическому пруту. Иногда на подворье можно было увидеть девочку, но она никогда не выходила к остальным детям на площадку, или в «яму» с огородами – жечь осенние костры, запекая в них картошку. Они даже не знали, как ее зовут. Наверное, поэтому бедное, приютившееся  на отшибе жилище пожилой женщины, и получило у детворы отталкивающее наименование – «халупа ведьмы».
Перед самым  входом Аскольд в нерешительности остановился. Чуть поколебавшись, он сдвинул причиненную калитку и, подойдя к двери домика, постучал. Жилище молчало, мальчик постучал сильнее и сразу громко спросил:
— Тут кто-то есть?!
Только тогда в наглухо закрытом оконце едва раздвинулась матерчатая занавеска, показав лицо старой женщины в прядях седых волос. Глаза «ведьмы» осмотрели негаданного гостя, и занавеска снова закрыла окно. После чего на пороге жилища возникла девочка. Худая и бледная, одетая в какое-то мешковатое, перешитое из взрослой одежды,  платьице, она, молча, с нескрываемым удивлением смотрела на Асика.
— Я случайно  забил вам во двор мяч. Можно найти его? — мальчик показал рукой на густые заросли бурьяна.
В глазах «маленькой хозяйки» исчезло выражение удивления, и она молча кивнула русой головкой, оставшись стоять у притолока прикрытой двери. А мальчишка  лихорадочно, натыкаясь в спешке на жалящие листья крапивы, уже рылся в мокрых зарослях. Пока не выскочил на вытоптанную часть подворья с мячом в руках. И тогда он услышал сначала тихое журчание ласкового, немножко насмешливого, смеха, а, потом и голос девочки:
— Отряхнись, ты, как коза, весь в репьяхах.
Аскольд глянул на свои облепленные катышками репейника шорты, потом перевел взгляд на девочку. На него с такой до сих пор непознанной   доброжелательностью смотрели серые глаза незнакомки, что  мальчишка отчего-то страшно растерялся. Он смог поспешно выдавить из себя только коротенькое:
— Спасибо.
И поспешно покинул подворье «старой ведьмы».
А ночью ему приснилась она. Худенькая русоволосая девочка с умными серыми  глазами. Несколько дней Аскольд старательно обходил ее двор, но, как — то раз, увидев с «площадочки» знакомую фигурку, не удержался. Незаметно оставил товарищей и тихо приблизился к жилищу «ведьмы». Девочка сидела на лавке под домиком, старательно обрывая с веточек какие-то листочки в алюминиевую  солдатскую миску. Асик остановился возле приоткрытой калитки, осмотрелся кругом и поздоровался:
— Здравствуй?
Малышка в испуге оглянулась, но, увидев уже знакомого мальчишку, кивнула головой в ответ:
— Здравствуй.
Немножечко дети смотрели друг на друга, потом девочка не выдержала и отвернулась.
— А почему ты никогда не приходишь играть на площадку? — спросил Аскольд.
— Я не умею — она ответила, не поднимая головы.
— Как это, не умеешь? — с удивлением переспросил Аська — Все дети умеют играть.
Девочка промолчала, и еще ниже опустила голову. И Аскольд поверил, что она действительно не умеет играть.
— Ну, а какие-нибудь  игрушки у тебя есть?
Малышка  только   покачала головой из стороны в сторону.
— Я тебе принесу что-нибудь — пообещал Асик. И сразу задумался. А, что именно?
— Ты любишь сказки? Или басни?
— Да  — девочка с нескрываемым интересом посмотрела на мальчика, который знает сказки.
— Тогда я тебе их принесу. Ты что хочешь? «Сказки братьев Гримм», или, может, «Котигорошка»?  У меня дома есть и толстая книжка – «Сказки народов мира».
— Книжка? —  переспросила его девочка.  И  вымолвила с тихим разочарованием:
— Я не умею читать.
Огорошенный ответом, Аскольд растерялся. Потом поинтересовался:
— Тебе что, еще нет семи лет?
— Не знаю. Когда придёт баба Марта, я ее спрошу — наверное, чувствуя себя виноватой за то, что не знает своего возраста и того, что не научилась читать, девочка снова опустила голову.
Асику стало жалко ее, такой маленькой и беззащитной, не имеющей друзей и игрушек.
— Как тебя зовут? —  нерешительно  спросил он
— Бася.
— А меня – Аскольд.

Над Кайзервальдом в пронзительно голубом небе повисло теплое солнце последнего бабьего лета. По-осеннему контрастно прорисовывая яркими лучами крутые желтые склоны вытянутого обрыва.  На  еще зеленеющих склонах  мекали привязанные козы, а с маленьких огородиков тянуло горьковатым дымом костров из картофельной ботвы.
Асик с завернутым в газету свертком подошел к калитке Баси. Осмотрев пустое подворье, позвал:
— Бася?!
И точно, как в первый раз, слегка раздвинулась занавеска, показав в окошке лицо « старой ведьмы», а потом на пороге домика появилась босоногая фигурка девочки.
— Привет! Ты можешь немного погулять? Я тебе тут принёс…
— Я должна спросить у бабы Марты — мгновенно смутилась девочка, и быстро нырнула  назад, в темень сеней хибарки.
Через минуту, другую она появилась. Уже одетой поверх платьица в пушистый вязаный жакетик и сандалии.
— Смотри. — Аська развернул сверток — Вот, букварь, арифметика. Это мои прошлогодние учебники из первого класса. И тетради, я тебе пять штук принёс. Они, правда, для второго класса, но это ничего.
Он открыл одну. Разрисованную сзади, по серой обложке, кустами картофеля с сидящими на них колорадскими жуками. И строгой надписью внизу: «Продажа сверх указанной цены карается по закону».
Увидев обрадованные глаза Баси, объяснил:
— Это мне Рудик помог, разрешив взять его норму. Представляешь? Прихожу в наш «Культкрам»*, говорю: «12-я школа, второй класс, Рудштейн». А продавщица смотрит на меня и смеется: «из тебя такой Рудштейн, как из меня – африканская обезьяна». Пришлось Мишку уговаривать сходить со мной в магазин.
Напоследок малыш вытащил из кармана два заточенных карандаша
— Начнем заниматься?
Сидя на лавочке под хатой дети даже не заметили появления хозяйки. «Старая ведьма» долгую минуту тихо вслушивалась в разговор детей:
— Ты написала «Б» и «А». Прочитать вместе их  сможешь? Хорошо, а теперь допиши еще раз те же самые буквы. Нет, в том самом порядке. «Б», затем – «А»… Читай слитно, но по слогам. Правильно, молодец! А ты способная, Бася?!
и пошла к калитке. Только тогда Аскольд увидел её, и испуганно замолк.
— Не бойся. Баба Марта – добрая. — успокоила его девочка.
— Почему ты ее так называешь? Я — своих, московскую, или жмеринскую, когда они приезжают, зову просто бабушками.
— Так она мне не родная  — с грустью ответила  Бася.
— Тогда кто?
— Не знаю. Как-то, только один раз, она рассказывала, что была домохозяйкой еще у моих деда и бабушки. Потом – у папы и мамы.
— А где твои родители?
— Я спрашивала, несколько раз. Баба Марта ответила, что погибли, когда бомба попала в наш дом. И больше про это говорить не хочет.
Заскрипела калитка, и на подворье, пихаясь, сначала появилась троица коз, за ними – баба Марта. В этот раз Аскольд ее не испугался. А через некоторое время «старая ведьма» подошла к детям снова. И, не произнеся ни слова,  протянула им по кружке еще теплого козьего молока.
— Пей, оно полезное. —сказала Бася
А когда мальчишка осторожно попробовал вкус незнакомого  молока, мелодичным колокольчиком раздался ее смех:
— Ой, какие у тебя смешные белые усики выросли?!.
С тех пор дети виделись много раз. Аскольда уже совсем не пугала молчаливая «ведьма», он даже успел подружиться с козами. Которым в благодарность за такое полезное молоко иногда приносил по кусочку хлеба.
Всё было так хорошо…

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (10 оценок, среднее: 2,20 из 5)

Загрузка...