Филичкин Александр Тимофеевич

 

Александр Филичкин родился в столице Азербайджанской ССР г. Баку. В 1978 г. окончил инженерно-строительный институт г. Самары. Все последующие годы работает архитектором в проектных организациях города. Начиная с 2014 года, в журналах России и за границей напечатано около четырёх десятков его рассказов (проза, фантастика, детские истории, юмор).
В 2015 году вышел роман о войне «Разведчик, штрафник, смертник. Солдат Великой Отечественной». В 2016 издана армейская повесть «На Дальнем Востоке». Лауреат нескольких литературных конкурсов.

 

Отрывок из произведения  «Родился в Усолье…»

Мама

Неделю назад, в контору прибыл нарочный из города Ставрополя-на-Волге и привёз пакет из плотной бумаги. Всю лицевую  поверхность большого конверта плотно покрыли разноцветные, сразу видно, что заграничные, почтовые марки. В письме говорилось, что 12 июля 1916 года, ровно в полдень, в волжское село Усолье прибудет дорогой гость.

Речь шла о действительном статском советнике, крупном землевладельце, полковнике царской армии, члене Государственной думы и прочая, и прочая, и прочая. Вельможный барин – граф Александр Анатольевич Орлов-Давыдов сообщал, что решил навестить свою Жигулёвскую вотчину. Ещё в депеше было прописано, что он приедёт вместе с женой, графиней Марией Михайловной и пробудет на родине неопределенное время.

Как только известие достигло господского дома, в Усольской усадьбе начался форменный переполох. Управляющий вызвал приказчиков, экономку, садовника и всех остальных, кто хоть, что-нибудь значил в огромном хозяйстве. Тряс перед ними полученной по почте бумагой. Громко и долго кричал, а под конец отдал команду: –Привести всё в надлежащий порядок!

Следующие дни слились в один общий кошмар. Подгоняемые тычками недовольных смотрителей, слуги бегали с места на место. Подметали, чистили, мыли и вытирали всё, что могло попасть на глаза «Его благородию». Только к сегодняшнему утру, управляющий чуть-чуть успокоился. Перестал совать длинный нос во все дыры и щели, и безнадёжно махнул рукой. Мол, всё равно, уже ничего не успеем.

Отвечавшая за порядок в господском дворце, экономка Пелагея Кондратьевна, тоже сильно устала. Прекратила гонять горничных по этажам и разрешила им отдохнуть. Женщина она была очень добрая, но чрезвычайно строгая в отношении чистоты. Если заметит пыль на поверхности мебели, или, не дай Бог, разводы на оконном стекле, тут уж крику не оберёшься.

Сгоряча, могла схватить мокрую тряпку и врезать ей по спине провинившейся девушки. Да так больно, хоть плачь. Ну, а что ещё останется делать? Похнычешь немного, да и снова вернёшься к работе. Никуда не денешься, такая горькая доля у хозяйской прислуги. Особенно если тебе лишь двенадцать лет и ты самая младшая в доме. То есть, находишься на побегушках у всех остальных. С другой стороны, трудиться в господском дворце куда лучше, чем горбатится в поле от зари до зари или чистить навоз за лошадьми, да коровами.

Маша Евстратьева знобко поёжилась и выбросила из головы мысли о прошлом. Слава Богу, прошли тяжёлые времена. Теперь ей уже шестнадцать и она не та бледная девочка, что привёл в большое имение её родной батюшка. К счастью, один из приказчиков управляющего приходился тятеньке двоюродным братом и, только благодаря его крепкой протекции, невзрачную пигалицу приняли в горничные.

Зато сейчас, она превратилась в статную, красивую девушку. На неё смотрят не только местные юноши, но и матёрые, самостоятельные мужики. Некоторые из них, даже сватов присылали, но отец отказал всём женихам. Говорит, не нужны ему оборванцы. А такую красавицу, как она можно выдать за очень богатого или, на крайний случай, за обеспеченного человека.

Шагая по винтовой лестнице, горничная поднялась в мансарду. Остановилась на верхней площадке. Открыла дверь и вышла наружу. После сумрака, царившего в помещении, яркий солнечный свет резко ударил в лицо и на миг ослепил глаза. Задержавшись на миг на пороге, она шагнула вперёд, и оказалась на большой террасе, венчавшей сложно скроенную крышу дома.

Здесь находилась высокая красивая башенка, построенная в итальянском стиле, и широкая видовая площадка. С трёх сторон её окружала низкая балюстрада, выточенная из белоснежного мрамора. С этой, самой высокой, точки имения были отлично видны все окрестности.

Времени у Марии имелось достаточно и от нечего делать, она быстрым взглядом обежала округу. Перед ней раскинулась картина, хорошо знакомая с раннего детства, но, как и в тот, в первый раз, у девушки вновь захватило дух от восхищения.

Широкая лента воды неспешно текла с далёкого севера к тёплому Каспийскому морю. Возле высокого берега много веков стояла родная деревня – Усолье. Она разместилась вдоль узеньких речек – Елшанки и Горной Усолки. Два родниковых потока сбегали по склону холма и впадали в матушку-Волгу. Селение поднималось вдоль быстрых потоков и подходило к границе господской усадьбы.

Обширная площадь имения представляла собою огромный квадрат. Он начинался возле околицы и тянулся к Жигулёвским горам, что поднимались на западе. С той стороны в усадьбу вёл главный вход с двумя кирпичными караулками, стоящими по бокам от ворот. За ними виднелась контора и вытянутый в длину парадный двор, окружённый высокой чугунной решёткой Каслинского литья. Чуть дальше, раскинулся парк устроенный в англицком стиле.

Маша с улыбкой припомнила случай, связанный с ним. Как-то раз, она от кого-то узнала, что всё здесь сажал иностранец. В первую очередь, её потрясло, что в усадьбе работал француз. Не уж то в России не хватает своих садоводов?

Затем, девушку удивило его странное прозвище, что-то вроде – Помре. Когда Маша услышала эту фамилию, то никак не могла понять, о чём идёт разговор. Кто помре? Когда? От чего бедняга представился? Только спустя какое-то время ей объяснили, что у иноземцев всегда так. Имена и отчества у них столь заковыристые, что трудно их вымолвить русскому люду.

Однако, мастер он оказался первостатейный. Экономка Пелагея Кондратьевна говорила, что в очень далёкие времена, он работал аж в Лондоне, столице англицкой империи. Обустраивал там большой общественный сад. У него ещё такое непонятное имя имелось. Как-то связанное с нашими выездными лакеями – гайдуками. Теми, что стоят на запятках барской кареты и одеты в форму казаков. Ах, да Гайд-парк называется. Вот там наш француз всему и учился.

Зато графский парк он вырастил просто прекрасный. С газонами и дорожками, усыпанными размолотым кирпичом красного цвета. Со стрижеными шпалерами из кустов сирени, которых там почитай, что шестнадцать сортов. На многочисленных клумбах цветут высокие георгины и пышные астры восемнадцати разных оттенков.

– Не парк, а настоящий ботанический сад! – как любит говорить Пелагея Кондратьевна.

На дорожках стоит много скамеек и несколько мраморных статуй. Особенно Маше понравилась «Богиня Диана с ланью». Жаль, что бывать в сём чудесном месте, можно лишь господам, да садовникам.

Девушке ещё повезло, и она видела все красоты господского парка. Не то что, прочие слуги, которые могли любоваться на такие диковинки только из-за ограды. А всё потому, что она не простая служанка, а горничная. Только благодаря этому обстоятельству, она три раза ходила туда вместе с хозяйкой, когда, госпожа приезжала в имение.

Возле графского дома, садовник устроил большую площадку, мощённую обработанным камнем. Посередине поставил круглый фонтан, а в нём разместил статую милого мальчика с гусем огромного роста. Птица задрала голову к синему небу, а из открытого клюва под сильным напором бьёт струя чистой холодной воды.

За ближними аллеями парка идёт территория, которую устроили так, что она сильно похожа на природу окружающих Жигулёвских гор. Француз ходил по соседним лесам и принёс сюда дикие породы деревьев: дубы, липы, клёны и сосны. Только лиственницу привезли специально из других, весьма отдалённых мест. Говорят, аж из самой Сибири.

Так что, неудивительно, что хозяева очень любят прекрасное место. Ещё дедушка графа дал строгий наказ, чтобы все здания большого имения ставили так, дабы их лицевые фасады смотрели на сад. Мол, господа будут гулять под сенью ветвей, и любоваться не только цветами, но и постройками.

Ну, а то, что сюда не пускают даже ближнюю челядь, так это, думаю, правильно. Не дай Бог, крестьяне наступят на редкостное растение, или оборвут прекрасные венчики. С них, безграмотных грубиянов, станется.

Девушка спохватилась. Оторвалась от приятных воспоминаний и ещё раз глянула на дорогу, ведущую от волжского берега к восточным воротам имения. Пелагея Кондратьевна поручила ей дело несложное, но достаточно долгое.

Нужно дождаться, когда к пристани причалит корабль, плывущий из Ставрополя-на-Волге. Посмотреть, как на берег сойдут барин с женой. Усядутся в лаковую коляску, и тронуться в путь. Вот тут ей и нужно кричать во весь голос: – Барин едет! – вот и вся нетрудная служба.

Парохода всё ещё не было, а смотреть на воду быстро наскучило, и девушка оглянулась назад. Чудесный господский дворец начал строить дед нынешнего хозяина. Причём денег старик не жалел и делал всё с невероятным размахом. Усадьба возводилась в виде огромного замка, разве что без крепостных стен. Вдоль Волги стоял трехэтажный господский дворец, а по бокам два дома поменьше. Между ними, на восточном фасаде, располагалось двое широких ворот.

С южной и северной стороны, возвели два длинных флигеля. На западе располагались разные мастерские, служебные и хозяйственные постройки. Ещё дальше – конюшни, где разводили орловских коней, знаменитых невиданной резвостью на весь образованный мир. Там же стоял скотный двор и овчарни для чистокровных овец. Как недавно слышала Маша, в них держат двадцать тысяч баранов, знатной романской породы.

Увлёкшись осмотром усадьбы, Маша на какое-то время забыла о деле. Уж очень хороши были здания, возведённые из красного кирпича и украшенные множеством вставок из белого камня. Насколько знала девушка, в левом флигеле стояла паровая машина, пышущая неистовым жаром.

Её длинный, медленно крутящийся вал, проходит через слесарную и токарную мастерскую, а потом попадает в кузницу. От него отходят ремённые приводы, ведущие к малым станкам. На них десятки местных крестьян день и ночь точат поделки из дерева и даже мягкого камня. Машины, орудия и инструменты хранятся в тех зданиях, что стоят к северу от парадных ворот.

Отец нашего графа продолжил дело славного предка и к югу от главной конторы устроил огромную мельницу. Круглый год, изо всех деревень к ней едут телеги, груженые отборным зерном, а возвращаются все с мешками, наполненными свежей мукой.

Одним из удобств господской усадьбы, являлся водопровод. По нему зимою и летом, сама по себе, течёт чистая вода из соседнего родника. Трубы проложили от верхнего «Красного» колодца к господскому дому и дальше к тому двору, где держат скотину.

Однако, самым чудесным местом был, конечно, графский дворец. Всё в нём устроено так красиво, что и словами нельзя описать. Как иногда выражалась домоправительница: – «Всё в лучшем виде и вкусе. Начиная с полов, печей, рам, дверей и ходов, и кончая крышею и балконами. А так же верхнею террасою с будкою для наблюдения за Усольем и другими селениями, дорогами и полями. Особенно на случай пожаров, приезда Графов, и других чрезвычайных обстоятельств».

 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (3 оценок, среднее: 2,67 из 5)

Загрузка...