Таалайбек Осмонов

Окончил Литературный институт им. Горького (1986-1991гг.) В г.Бишкек поставлено четыре моих пьесы (1993, 1995, 2004, 2011 гг.), изданные книги переводов на русский язык (2004, 2007, 2009, 2014, 2016 гг.)

 

Отрывок из произведения «Дети неба»

Лесистые склоны гор. Из лесной чащи на небольшую полянку выходят несколько человек. Несмотря на лето, они одеты в шубы из шкур зверей, вооружены луками, копьями. Видно, что это охотники, забредшие далеко в горы в поисках добычи. Двое из них несут подстреленного козла. Они идут, не таясь, посмеиваясь своим шуткам. День клонится к вечеру, пора подумать о ночлеге. 0ни говорят на своем языке без перевода, язык их отрывист, гортанен. Вдруг идущий впереди замирает, подает знак замолчать остальным. Все застывают. Старший подает знак, всё так же молча, оставить добычу и следовать за ним, и, пригибаясь, идет среди деревьев по направлению звуков деревни. Остальные следуют за ним.

Между деревьев постепенно появляется небольшая деревушка. Несколько шалашей, покрытых шкурами зверей, на небольшой площадке посреди деревни горит большой костер. На костре в огромном чане варится еда. По деревне, ничего не подозревая, ходят мужчины, женщины, дети, у входов в шалаши стоят прислоненные копья. Жителей в деревне немного — всего несколько мужчин и женщин, и двое-трое детей. Слышен женский смех, неторопливый говор мужчин, визгливый крик старухи — она отчитывает какого-то мальчишку, стоящего перед ней понурив голову, держа огромный лук в руках. Старуха отнимает лук, и гонит мальчишку прочь от себя. Люди в шубах /охотники/ притаившись, молча наблюдают за деревней. Голоса из деревни доносятся смазано, слов не разобрать, да они, и не понимают их языка. Одежда и облик людей деревни ясно говорит, что эти люди совершенно другого племени, другой культуры, другого мира. Старший из чужаков молча дает знак — «Возвращаемся», и все, не поднимаясь с земли, быстро, легко, по-волчьи, отползают и исчезают в лесной чаще.

В деревне без изменений, только сидящий у костра юноша /видно, что он безумен/ настороженно, испуганно оглядывается, обводя взглядом обступающую деревню чащу леса и, ничего не увидев, поднимает голову к вечереющему небу, на котором уже появились первые звезды, и тоскливо мычит.

Проходящая мимо молодуха, она несет в руках какую-то корзину, недовольно косится на него и говорит:

— Не вой на ночь глядя, — накличешь злых духов, — и уходит по своим делам. Безумный всё так же сидя, раскачивается, глядя на огонь костра, теперь он, словно бы пристыжено, мычит.

Небо усыпано крупными звездами; тишина такая, что слышны шелест листвы и далекие звуки ночной жизни лесного зверья. Деревья стоят освещенные лунным светом, между ними неслышно скользят темные лохматые тени — чужаки.

Деревня, погруженная в сон.

У костра в центре деревни всё так же сидит убогий. Костер догорает, убогий дремлет. Вдруг тишину прорезает страшный воинственный визг. Перед ошеломленным убогим возникает из темноты один из пришельцев. Убогий, закрывая лицо руками, отчаянно мычит и кидается в темноту. Чужак перепрыгивает через костер, пытаясь догнать его, но тут из ближайшего жилища выскакивает мужчина и чужак убивает его своим копьем. Поднимаются крики ужаса, яростные крики и непрестанный визг чужаков. Люди выскакивают из своих жилищ и их тут же убивают стрелами, копьями, завязываются там и тут короткие схватки чужаков и полураздетых мужчин, но чужаки быстро побеждают. По деревне бегут полураздетые женщины, их настигают, многих убивают. Чужаки зажигают ветки от главного костра деревни и бросают их в хижины, поджигают сухие крыши хижин.

В одной из хижин, забившись в угол, сидит шаман, к нему испуганно жмутся молодая девушка и мальчик, ища у него защиты. В хижину врываются двое чужаков. Они быстро обнаруживают под шкурами спрятавшихся, но, увидев, что это шаман /по одежде и другим знакам/ останавливаются в нерешительности. Перепуганный шаман, поняв, что их остановило, поднимается им навстречу, пряча за спиной мальчика и девушку (её зовут Гулан), но один из чужаков отшвыривает его в сторону и копьем протыкает мальчика. Затем, увидев девушку, чужаки переглядываются, довольно улыбаются и один из них начинает ее насиловать. Шаман, оставленный без внимания кидается на насильника, но второй опять отшвыривает его и, став над ним, заносит над ним копье. Мгновенье подумав, он пригвождает его халат к земле своим копьем, и коротко рассмеявшись, идет к товарищу, который уже поднимается, заправляя штаны. Этот тоже ее насилует. Шаман пытается встать, но у него не хватает сил выдернуть копье, которым намертво прибита его одежда к земле. Он вертится возле этого копья, как привязанный пёс и бессильно воет. На глазах его слезы.

Деревня после побоища. Стоят остовы обгорелых хижин, над которыми еще вьется дымок.

Раннее утро. По земле стелется туман. Деревья стоят, притихшие, покрытые инеем. Вокруг разграбленная опустошенная деревня. Нигде не видно ни души. За деревней, на небольшой поляне, небольшой кучкой стоят уцелевшие жители деревни, перед ними, на небольшом возвышении, на куче хвороста, обложенные хворостом, лежат убитые — здесь мужчины, женщины, старики, дети. Лица уцелевших — измучены, в кровоподтеках, одежда их изорвана, руки оцарапаны до крови — они только что собирали хворост для сожжения своих соплеменников. Они слышат мычание убогого, оглядываются. Убогий тащит огромную сухую ветку. Все молча ждут. Он подтаскивает ветку к общей куче. Всё это происходит буднично, в полной тишине. Шаман сидит чуть поодаль, одежда на нем так же изорвана и местами прогорела. Глаза его закрыты, он что-то поет, чуть покачиваясь. Лица у всех потерянные, они стоят, не зная, что делать, поглядывая на шамана.

Шаман поднимается, говорит: «Дети мои, Великое Небо прогневалось на нас, — он подходит к убитым, останавливается возле одного мужчины, кладет ему обе руки ладонями на лицо. — В одну ночь мы лишились головы, — подходит к другому, также кладет ладони на лицо, — сильных рук, — подходит к детским трупам, — завтрашнего дня». — Голос его дрогнул. И, словно услышав сигнал, — женщины начинают рыдать, упав на землю. Здесь пять женщин. Поодаль стоит, тихо воя, убогий.

По лицу шамана текут слезы: «Но Великое Небо хочет, чтоб мы выжили. Я слышал голос». – Он поворачивается и, ссутулившись, уходит в лес.

Он идет один и плачет. Вдруг он останавливается и, один, начинает свой танец. Он танцует, всё более и более впадая в экстаз. Небо над ним закружилось, он падает без сознания.

Ночь. Огромный костер. Женщины — Тулпа, Хенди, Монгус, Гулан, старуха Экенке, с ними убогий Кэрдэ сидят полукружьем у костра. 0ни смотрят на танцующего шамана. На их лицах нет ни мыслей, ни чувств, они неотрывно смотрят на шамана.

Деревня. День. Хижины отстроены. Идет будничная жизнь.

У хижины сидят Монгус и Хенди. Они перебирают просо в чашке и тихо разговаривают:

Хенди: Если б все сны сбывались, у меня бы, наверное, было уже с десяток детей.

Монгус: Но это было, как наяву, удивительно.

Хенди: А как он выглядел?
Монгус/задумчиво/: Как тебе сказать… Большой, черный… Я как-то никак не могла разглядеть его лица.
Хенди/смешливо/: Конечно, ты глядела немного ниже. /обе хохочут/.
Мимо проходит старуха Экенке/ворчливо/: Что зубы скалите! — Подходит, придирчиво осматривает их работу. Тычет пальцем в чашу, затем хватает Монгус за волосы и тычет ее лицом в чашу, —  Это что? Что? С утра сидите, а песку в зерне стало вдвое больше! Только зубы скалить!
Монгус/освободившись и совсем не обидевшись./: Как же вдвое больше?! Здесь же песку совсем почти не осталось! Э-э, да ты ведь не видишь ничего.
Экенке/возмущенно/: Это я не вижу? Да как у тебя язык поворачивается?
Хенди: Смотри, вон шаман Энчо сидит./деланно испуганно/ Монгус, тише, услышит,— беды не оберешься!

Монгус, глянув, куда указывает Хенди, притихает, начав усердно перебирать зерна.

Экенке:/злорадно/ А-ах вы, сороки! Ну, вот я сейчас вам покажу. /Быстро идет к сидящему недалеко, спиной к ним, Кэрдэ, на которого указали женщины.
Экенке: Энчо! Энчо! Да ты кроме небесного гласа больше ничего не слышишь, что ли?! Энчо, ты посмотри на этих бездельниц! /Она почти доходит до Кэрдэ, который спокойно играет камушками, когда на ее крики выходит из соседней хижины Энчо.
Энчо/недовольно/: Ну, чего ты раскричалась, богохульница?
Экенке/недоуменно уставившись на него, смотрит затем на Кэрдэ, подходит к нему, резко поворачивает его лицом к себе,/удивленно/: Кэрдэ? /женщины вовсю хохочут. Резко поворачивается к ним, — Ах, вы негодяйки, /но в голосе уже нет той строгости. Женщины вскакивают и со смехом убегают/
Экенке/пряча улыбку/: Ну, козы непуганые…
Энчо/добродушно улыбаясь/: Эх, старая, ты опять меня с кем-то спутала?
Экенке, сердито махнув рукой на старика, идет дальше.

Не успела она сделать и нескольких шагов, как навстречу ей попадаются Гулан и Тулпа. К поясу Тулпы пристегнут добытый ими заяц.

Экенке/подходит к ним, берет зайца, ощупывает/: И это всё, что попалось?
Тулпа: Силки у Белых камней разорваны. Видно лисица нас опередила.
Экенке/недовольно/: Лежебоки, не поднимешь вас, когда надо. Вон, задницы отъели./Идет прочь./Все бы им спать да нежиться…
Тулпа /не на шутку рассердясь, бросает ей зайца вслед, но говорит тихо, чтоб старуха не услышала/: Сама бы и шла. Будто это наше дело — рыскать по лесу и охотиться.
Гулан/поднимая зайца, примирительно/: Оставь, Тулпа, ты ведь знаешь, что кроме нас — некому…

 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)

Загрузка...