Светлана Комарова

HR, бизнес-тренер, хедхантер, карьерный консультант. Писать начала полтора года назад по просьбе редактора сайта «Такие дела». Много путешествую, встречаюсь с людьми, рассказываю их истории.


Отрывок из произведения «Вторая сука в его жизни»

Яндекс карты.  Маршрут Хабаровск – поселок 43 км, муниципальное образование Обор. Ответ Яндекса — невозможно проложить маршрут общественным транспортом. На машине в объезд пробок 93 км, 2 часа 09 минут. Пробок там не бывает, там почти нет людей.  Шестнадцать километров по грунтовке от последнего асфальта.  Малые родины потомков ссыльнопоселенцев — умирающие поселки леспромхозов и две воинские части.  Дальше тайга и Сихотэ-Алинь.  Жены и дети военных,  застрявшие здесь на всю жизнь распределенные после вузов специалисты,  потомки ссыльных, бичи и деревенские алкоголики. Первые знают, что они здесь не навсегда. Начало девяностых. Страна развалилась. Леспромхозы встали. Железная дорога умирает. Я работаю учителем в Оборской средней школе. До школы шесть километров. Когда меня сюда заносило, заносило, я не знала, что проживу восемь лет в тайге в трех домах в поселке без имени — 43 км. Только номер. Как номер у заключенного.

Судя по сетевым фотографиям, за последние двадцать лет ничего не изменилось.  Проваливающиеся крыши, падающие заборы, нищета и безысходность.

Мне двадцать семь лет, у меня первый класс и Сашка Габелкин. Сашка второгодник, коренной житель деревни и потомственный алкоголик. В прошлом году Сашке удалось выучить три буквы, поэтому его не смогли перевести во второй класс. Сокровище досталось мне. Сдать Сашку в коррекционный класс невозможно – такого класса в школе нет, хотя потенциальных посетителей хватило бы на 2-3 таких класса. Отправить в школу для слабоумных Сашку тоже нельзя, нужно согласие матери. Мать не хочет отдавать Сашку в школу для слабоумных – он же все понимает и помогает ей по хозяйству, а еще на Сашку нет документов, она их не оформляла. Мать не очень помнит про Сашку. Она знает, что ему примерно девять лет, и родился он весной. Или летом? Короче, было прохладно, но снега уже не было.  Мать недовольна качеством обучения. Мы плохо стараемся.

Я стою под забором Сашкиного дома.  Заваливающийся забор кое-как подперт кривыми горбылями. Вдоль забора деревянные мостки, покрытые утренним тонким ледком – конец октября,  к утру подморозило. На мостках сидит голой попой на льду девочка лет трех.  Босой мальчишка держится за материну руку. Еще один копошится в грязных переломанных игрушках,  сваленных в кучу у дома.

— Сколько у Вас детей?

— Пять. Или шесть? Нет, пять…. Сашка, Витька, эта вот мелкая….,  — она считает и загибает пальцы.

— Так сколько же?

— Нет, четыре, — я молчу, она продолжает, — ну и там еще остались, в другом месте.

Я понимаю, что детей больше, чем она хочет сказать.

— У Вас девочка сидит голой попой на льду!

— Ленка то? Так она здоровенькая, что с ней будет?!

Они действительно здоровенькие, эти дети. Их живучесть перекрывает потомственный алкоголизм и жесткий климат.

— Сашка курит. Где он берет сигареты?

Сашка предусмотрительно утекает со двора в дом.

— Так ворует, сука…. У отца ворует. Спасибо, что сказали.  Я ему @зды дам, чтобы не воровал. Вот как с Вами поговорим, так сразу вернусь в хату и дам. Вот никогда он мне не нравился, сучонок! Никогда! Убью тварину!

Зря я пожаловалась, что Сашка курит.

— Ваш муж — Сашкин отец?

— Да нет, какой он ему отец, у меня только Ленка от него.

— А остальные?

— Они у меня все от разных, у меня жизнь такая сложная была…!

У меня тоже сложная жизнь. У меня учится Сашка. Сашка курит с четырех лет. С семи пьет. Курит больше, чем пьет, но пьет не в школе, а курит в школе, отпрашивается с урока в туалет и курит.  Сашка добрый и деликатный. Я ругаюсь, когда от него пахнет табаком. Чтобы я не расстраивалась, Сашка заедает сигаретку чесночком. Я пытаюсь бороться с детским курением.

— Светлана Юрьевна, можно выйти?

— Не пущу, опять накуришься.

— Так обоссуся же, Светлана Юрьевна!

Сашка курит долго. Пока он курит, я успеваю рассказать остальным самый сложный материал. В Сашкином присутствии это сделать сложно – Сашке скучно. Он страдает от скуки и вертится на задней парте. Сашка на два года старше и на голову выше остальных детей. Я не могу посадить его вперед, он слишком высокий.  Мы учим с ним буквы после уроков. В сентябре я радуюсь. Сашка очень умный – он запоминает сразу несколько букв. Но на следующий день Сашка не помнит ни одну из букв, которые уверенно показывал мне вчера.  И так каждый день, день сурка. Сашка видит, что я расстраиваюсь, ему неловко.  Я тихо его ненавижу. У меня всеобуч.  К октябрю мы выучили первую согласную.

Март. Мы выучили четыре буквы. С учетом прошлого года это уже семь.  Мы договорились о том, что «я обоссуся» говорить неприлично. Прилично будет «можно, я выйду в туалет». Мы договорились о том, что он больше не заедает табак чесноком. Сашка усвоил, что просто табак я переживаю легче, чем табак+чеснок. Он не хочет меня расстраивать. Сашка грустный и голодный. Я пытаюсь покупать ему обеды. Он смотрит на полную тарелку голодными глазами, но не ест. На мой класс выделено одно бесплатное питание, а детей поселковых алкоголиков намного больше. Я договариваюсь в столовой,  о том, буду платить за Сашку, но порцию будут ставить на стол сразу, чтобы он не знал, что это не бесплатная порция. Сашка совсем грязный и совсем голодный. Он ходит в нестираной рубашке уже третью неделю.

 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (12 оценок, среднее: 1,92 из 5)

Загрузка...