Роман Перфилов

Мне 36 лет и конечно, как, и у любого взрослого человека, основное место занимает семья… но то, что остается, уходит на поэзию. Первые стихотворные опыты датируются пятнадцатилетним возрастом и продолжаются без ослабления по сей день.

I’m 36 years old and, of course, as any grown man the biggest part of time I spend with my family, but all the time I have except it I spend at the poetry. The first time I tried poerty when I was 15 y.o. and keeping do it up to nowadays.

 

Синопсис поэмы «Генуэзская крепость»

Извиваясь каменной змеею,

Холм скалистый быстро обвила

И горя, златистой чешуею,

На вершину голову взвела.

Хвост, что якорь, бросила к подножью,

Оградить стараясь порта град,

Но когда твердь подружилась с дрожью,

От турецких яростных осад –

Чугуном он метким был отъят

И лежать оставлен на отложье.

Словно ящер огненный довлея,

Над вершиной Крепостной горы,

Вплоть до векового юбилея,

Укрепляла стены и дворы,

Шествуя стезей метаморфозы,

Неприступный обретая вид,

Чтоб не воплотил свои угрозы,

Тот, кто воплотить их норовит.

По длине хребет ее украшен

Мощным гребнем, состоящим из:

Именных четырнадцати башен,

Укрепивших основанья низ;

И гряды с вершинным прикрепленьем,

Что как будто компаса стрела,

В северо-восточном направленье,

На утесе верхнем замерла.

Отрастал он, как велит природа

Множество средневековых лет,

До тех пор, пока с последним всходом,

Не окреп, означенный хребет.

В центре врат могучие опоры:

Башни ди Пагано, рядом с ней

Якобо Торсело – что пред взором

Первыми являют мощь камней.

Влево, в направленье осиянной

Огненным восходом стороны:

Джудиче идет за Безымянной;

Круглая; за ней устремлены

В том же направленье: и Лавани,

И Чикало; замыкая строй,

Угловою башней без названий —

Безымянной башнею второй.

Двигаясь обратно, в стан заката:

Первою разрушенную кладь

Встретим, башней бывшую когда-то,

С временем не смогшей совладать;

Дальше: Джиованни Марионе;

Следом: Бальдо Гварко… и опять

Враг материи неугомонный,

Исполину не дал устоять.

И еще один брат по несчастью,

Замыкает западный форпост —

С Астагвера бывший цельной частью,

Составлявшей, до обрубки хвост.

Что до устремившейся к вершине

Части, то бесспорно и она,

По крутой пролегшая, стремнине,

Гребнем мощным не обделена.

Явно всех, превосходя в размерах,

Властвует здесь консульский донжон,

Скрывший, двор за каменной портьерой,

С помощью, которой сопряжен

Он и с ближней башней угловою

И заняв совместно весь утес,

Над селеньем властной головою,

Здесь цветущим некогда, возрос.

По другую руку, в отдаленье,

Завернувшись в вековую цвель:

Вышнего Георгия строенье,

Довершает сбоку цитадель.

Далее, презрев горизонтальность,

Ловко гиблый склон преодолев:

Безымянный камертон тональность

Выдает, ведя ветров напев.

И последней: Девичью осталось

Башню, наконец, упомянуть —

В небеса упёршуюся малость,

Чтобы дальше всех уметь взглянуть;

И приветом с дальним Аю-дагом,

Обменяться в распогожий день,

Иль узреть в цветах не близких флага

Смерти приближающейся тень.

Кыз-Куле – немое назиданье!

Что и люди могут полюбить,

Как священной верности созданья

И утратив друга, погубить

Жизнь свою, не вынеся печали,

Бытия ничтожность осознав,

Без того, с кем чувствами венчали,

Бытности отпущенной устав.

О любви трагичным отступленьем,

Завершил, порядком подустав,

Позвонков вести перечисленье,

Крепости защитного хребта.

Но подстать гигантской животине,

У нее есть сердце и душа:

В замке одно консульском поныне;

У другой обитель: полушар,

На прямоугольник водружённый,

Из известняковых кирпичей —

Изначально, как мечеть сложённый…

Но завоевательных мечей,

(Волей, сподвигаемых тщеславной),

Властью, позже, в италийский храм

Превращенный… вновь в мечеть… а там

Снова в храм, но только православный.

Был армянской церковью не долго…

Но от всех религий утомясь,

Век почти своим считает долгом,-

Быть окном, дающим с прошлым связь.

Я бы мог продолжить, аналогий

Поиск, меж живым и не живым,

Но хочу от нудных зоологий,

Перейти, к событьям роковым

Здесь произошедшим, вскоре, после

Окончанья стройки вековой,

И приведшим крепость, и все возле,

К завершенью жизни деловой.

Много лет, она, была торговли

И культуры — центром ключевым!

Что на перепутье установлен,

Стимулом алана боевым,

Где по морю путь к пути земному,

Прирастая, связывал Восток

С Западом, конечно же, связному

Наполняя, златом кошелек.

Но судьба воинственной петлею,

Задушив, злаченного тельца,

Бросила, едва живой змеею,

Ждать неотвратимого конца…

 

Временем напитанные грани!

О былом молчание храня,

Множество таят напоминаний,

О крещенных костной дланью днях.

Днях паденья власти генуэзской,

Под осадным натиском осман;

И о дне свершенья казни зверской,

Защищавших крепость горожан.

Но археологии старатель,

В поисках утраченных веков,

Вездесущий свой, втыкает шпатель,

В недра сокровенных тайников;

Открывая, прошлого посланья,

Толщею прикрытые песка —

Из часов огромных мирозданья,

Павшего, на землю свысока.

С ним, владыка допотопной пыли,

Скопленной, поверх иных страниц,

Трудится, над распознаньем были,

С помощью графических крупиц.

Их труду обязаны потомки

Знанием истории земли!

Их труды, развеяли потёмки,

И взглянуть, мы в прошлое смогли!

 

В бытность дней пятнадцатого века,

В год-конец его трех четвертей,

Не было в Солдайе человека,

Пагубных не ждавшего гостей.

Поселяли в сердце страх знаменья:

То исчезнут, словно, в никуда,

Будто слыша бедствий приближенье,

Ловкие строители гнезда.

То услада взора – гладь морская!

Безмятежность кроткую презрев,

Яростной волною, возникая,

Неуемный высвободит гнев;

И над ней большие — будто длани,

Темные смерчей взойдут столбы,

Звуками взвывающих стенаний,

К небу возносящие мольбы.

То помститься, часом, мореходам

В гавань устремившим корабли:

Тени, багровея, хороводом

Движутся, в бледнеющей дали,

Над короной консульского замка;

А потом, кровавою рекой,

Нисбегают, с высоты к низам как

Лава, потерявшая покой.

Об одном все предзнаменованья

Говорили скрытным языком:

Скоро жатву серп завоеванья,

Здесь кровавым выполнит крюком!

Там, недалеко, южней, за морем,

Грозный враг — повергший новый Рим!

Словно хищник смертоносный, вскоре,

Устремится на фертильный Крым.

 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (5 оценок, среднее: 1,00 из 5)

Загрузка...