Павел Панов

Павел Панов, писатель, журналист. Член Союза писателей России. Работал на Камчатке, первая профессия – геофизик, с середины 80-х – журналист, один из учредителей телекомпании «Причал» на Камчатке. Сейчас живет и работает в Санкт-Петербурге. Его стихи и проза печатались как в российских журналах и альманахах, так и в русскоязычных изданиях за рубежом. Автор двенадцати книг, сборник повестей и рассказов «Ламутия» был номинирован издательством «Союз писателей» на премию «НОС», киносценарий «Лютов дом» вошел в десятку лучших на Всероссийском конкурсе Министерства культуры и Союза кинематографистов «Россия вне России»


проза «Формула планеты»

Дом, где живет Бог
рассказ

Огромный аэропорт Бен Гурион был, как всегда, почти пуст. Тишина, прохлада, покой. Сотня пассажиров, растворившихся в огромном пространстве, и редкие фигурки людей с внимательными взглядами, а еще много воздуха и света – вот и всё.
Семён кинул сумку за плечо и пошел на паспортный контроль. Итак, больше нет причин ездить в Россию, не к кому. Поговорили. Точнее, наговорили друг другу. Он пытался вспомнить – неужели в той большой стране так и не осталось ни одного близкого человека, но тут его грустную перекличку прервал чей-то
низкий, но нервный голос:
— Паломник! Я есть паломник!
Похоже, израильский офицер не понимал мужика и тот повторял – то по слогам, то почему-то с грузинским акцентом:
—  Понымаешь, я есть пэлэмник!
Офицер тоскливо оглядывался, но, похоже, его русскоговорящие коллеги куда- то опять провалились.
— Holy land! – сказал в спину мужику Семён, он и сам был не силен в иврите.
Офицер с облегчением лязгнул штемпелем по паспорту этому бедолаге и улыбнулся Семёну.
— Спасибо, друг! – с заминкой крикнул мужик, и Семён, не оборачиваясь, помахал ему рукой.
На парковке, пустой, как утреннее футбольное поле, он снова увидел мужика, и на этот раз разглядел его повнимательней. Большой, светлый – не то блондинистый, не то поседевший не по годам,  с кудлатой бородой и, судя по упёртому в поясницу кулаку, ещё и с радикулитом.
Семён сел в свою старенькую Хонду, тронулся, и мужик почти бросился ему под колёса.
— А это вы! – узнал и тут же обрадовался мужик. – Спасибо ещё раз! Что-то я растерялся на этом допросе. Догадываюсь, о чём он спрашивает, а все слова вылетели из головы.
— Бывает! – сказал Семён. – Вы здесь зря такси ловите, они стоят вон там, точнее, стояли. Сейчас уже все разъехались,  думаю.
— Что же делать…
— А вам куда? – неожиданно для себя спросил Семён.
— Я – по Святым местам!
— Я так и подумал. А точнее?
— Я точно и сам не знаю. Что смогу… Иерусалим, Назарет, Вифлеем…
— В каком отеле вы забронировали себе номер?
— Ну, это дорого – в отеле. Я как-то так… как русские странники, пешочком, где-нибудь под деревом прикорну. А на гору Фавор, как в старину, на коленях поднимусь.
— Даже так? С вашим-то радикулитом?
— Это вы верно заметили! – засмеялся мужик. – Есть грех, сорвал спину. Да это неважно, потреплю. Господь исцелит.
И мужик, улыбнувшись светло и просто, еще раз кивнул Семёну и пошагал вдоль дороги.
— Садитесь! – сказал сердито Семён, догнав на первой скорости бедолагу. – А знаете, я вас покатаю. Таки да! И расскажу, и покажу! А вы взамен будете честно отвечать на все мои вопросы. И ещё. Я вас попрошу потом о чём-нибудь.
И вы выполните ту просьбу.
Фёдор внимательно посмотрел на него, усмехнулся. Семён удивился и заглянул в треснувшее автомобильное зеркало:  толстое, потное лицо, большой еврейский нос, губы навыверт. Таких здесь много. И чего тут смешного?
— Ну, так что? – спросил он мужика. – Согласны?
— Так мы врать-то не привыкли! – удивился мужик. – Только денег у меня мало.
Почти пятьдесят этих… евриков. С мелочью.
— Ну, еврики, так еврики, потом разберемся. Садитесь. Как вас зовут?
— Фёдор. Из города Валдая, там колокольчики у нас знатные делают. Ну, да вы, наверное, знаете.
Семён пожал плечами, и они поехали, покатили по пустой автостраде. А мужик и не спрашивал, куда это они так быстро летят, просто смотрел по сторонам и улыбался, вытирал пот со лба.
— В марте в Израиле уже припекает, самум – ветер из африканских пустынь. Он вместе с жарой приносит песчаную взвесь, иногда всё небо становится оранжевым, — сказал, чтобы разбавить молчание, Семён.
— Как в той детской песне: оранжевая мама, оранжевый верблюд? – пошутил Фёдор.
— Типа того. Маршрут выбираю я. Это условие первое.
— Да, спасибо… — как-то машинально ответил Фёдор, глядя на нежно-зелёные, ещё не сожженные солнцем поля,  на лохматые пальмы, на красненький двухэтажный поезд в семь вагончиков, похожий на новую игрушку, что бежал в том же направлении.
—  Давай на «ты». Ты спрашивай, Федя, если что-то интересное увидишь. Я-то буду много спрашивать.
— Почему ты со мной возишься? – прямо спросил Фёдор.
— Тебя это удивляет? Почему?
— Ну… принято считать, что люди вашей национальности…
— Понятно. Считается, что жиды без выгоды ничего не делают?
Фёдор посмотрел  на его напрягшееся лицо и сказал:
— Я хотел употребить слово «евреи».

— Уже хорошо. А ты слышал такое слово «мицва»? – снова начал задираться израильтянин.
— Что это или кто это? — искренне заинтересовался Фёдор. – Что-то знакомое. Лепёшка такая?
— Мицва, это когда просто делают доброе дело без всякой выгоды. У вас даже такого понятия нет!
— Нет! – легко согласился Фёдор и даже весело почесал свою русую кудлатую бороду. – Мы просто делаем добрые дела и не объявляем с выходом из-за печки: мицва! Исполняется Семёном Кацманом! Извини, не знаю твоей фамилии, просто всплыло в памяти из какой-то песенки.
— Ладно, сработаемся! – засмеялся Семён.
Радиоприемник, что бормотал что-то неразборчивое, вдруг заговорил по-русски:
— А теперь прогноз погоды. Завтра будет чуть-чуть теплее! – И снова заиграла музыка.

— Весело тут у вас! – признался Фёдор. – И, правда, кому нужны эти градусы.
Чуть-чуть теплее… Смешно. Ну и жара тут у вас!

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (13 оценок, среднее: 2,23 из 5)

Загрузка...