Ольга Дрей

Творчеством занимаюсь с 11-ти лет (Школа искусств при Белгородском колледже культуры). Там я училась на хореографическом и театральном отделениях, потом закончила сам колледж по профилю театральной режиссуры. Первые публикации моих сценок появились в 2005 году. Печатаюсь в журналах: «ПедСовет», «Последний звонок», «Клуб», «Юность» и др. Мои произведения попадали в Длинные и Короткие списки литературных и драматургических конкурсов 2015-2017 гг.

Отрывок из произведения: «Приезжай!»

Но это оказалось ещё не самым из ряда вон выходящим. Манька, трепясь без умолку, стала жаловаться на пристающих маминых любовников. Оказалось, её надменная молодая мамаша, свысока смотрящая на весь род человеческий, жутко боялась потерять нескольких своих воздыхателей и, чтобы подольше задержать их возле себя (естественно, когда дома не было мужа), запирала Маньку с каким-нибудь из своих любовников. Манька била в дверь кулаками и кричала, любовник тоже требовал выпустить его, ибо он уже оглох от дочери-истерички, но уверенная в своих действиях мамаша, хитро улыбаясь, говорила: «Думаю, вы скоро поладите», — и куда-то исчезала вместе с ключом от входной двери.

Рассерженная Манька жаловалась мне, что ей приходится не только отбиваться то от одного, то от другого мамашиного любовника, так тётя Зина ещё и укоряет дочь, почему она, нахалка, не соблазнилась на приставания. «Как мне их теперь возле себя удерживать, — ругалась сумасбродная мать. — Дочь ещё называется! Помогать маме должна».

После подобных откровений мои намерения погостить здесь подольше стали уверенно улетучиваться. Вдруг Манькина мамаша уже заранее имела какие-то виды на меня в плане своих любовников? Ну их в баню — такую своеобразную семейку! Чем дальше от них, тем живей и невредимей.

Наступила ночь. Мы с Манькой весело досматривали третий сон, когда дико завопили все четыре Тамогочи. Они требовали жрать и немедленно! Манька тихонько, чтобы не разбудить младших сестёр, занялась вскармливаньем, а Тамогочи, не переставая орать, теперь стали принуждать её поиграть с ними. И это часа в четыре ночи! Несмотря на Манькины усилия, один всё же сдох, так как его вовремя не накормили, и разразился вопящей трагичной мелодией. Для него же это было кошмарное событие, поэтому он решил вовлечь в свою трагедию всех спящих людей. Манька расплакалась и принялась ковыряться во внутренностях погибшего друга, дабы его реинкарнировать.

Тем временем в ночи, подобно звонко сигнализирующему певцу Витасу, взвыли и остальные «узкоглазые». Нет, спать мне в этом чУдном доме тоже не давали! Оказывается, Манька спросонья перекормила своих подопечных,

И у Тамоготиков

Теперь болят животики!

«Япошек» пришлось срочно лечить, а потом опять играть. Если не переутомятся и слёзно не попросятся на тот свет.

Утром радушная мамаша скучала от безделья, окружённая злыми голодными детьми, наспех режущими картошку. Оказалось, тётя Зина сама уже позавтракала и никак не могла придумать, чем бы заняться. Потом на стол была поставлена небольшая сковородка на четверых, сопровождаемая репликой: «Кто не успел – тот опоздал!»

Дети, давясь и обжигаясь, глотали горячую картошку из одной посуды. Ещё бы не давиться: порции завтрака хватало только на двоих, а нас было четверо.

Конечно же, я не наелась и пожалела, что не взяла съестных припасов. Тихо спросила Маньку:

— А продолжения не будет?

Та растерянно выпучила глаза и пожала плечами.

Мать равнодушно сказала:

— Завтрак окончен! Всем, кто не наелся, — ждать до обеда!

Ей почему-то было в тягость даже то, чтобы дети и гости сами себя обслужили.

Моё намерение сбежать росло с каждой минутой. Манька упросила мамашу погулять с нами по великим достопримечательностям её уникальной природы. Мать взяла в дорогу пять маленьких огурцов и пять варёных яиц. Это оказался будущий обед на пятерых человек. Съедите по крошечному огурцу с яйцом — и хватит вам, прожорливые жадины! Я с мерзким ощущением вскользнула в мокрющие со вчерашнего утра куртку и кроссовки, а джинсы уже высохли… на мне.

Благо день был солнечный, через час пути одежда стала подсыхать.

—  Мань, а что, поесть больше нечего? – удивилась я.

— Оль, я сама голодная. Но мама ничего больше не даёт. Может, нечего?..

Замечу, что мы с Манькой «модельного» телосложения безо всяких диет, и чтобы наесться, нам, Дюймовочкам, хватает и «мышиного зёрнышка». Но здесь, где меня так долго ждали, даже и его не оказалось.

Где-то в кармане, в кулёчке у меня обнаружились обломки старого прогоркшего печенья. Будучи воспитанным человеком, мне пришлось угостить им Манечку с её сёстрами, так как объедаться такими деликатесами на глазах голодных страждущих мне не позволяла совесть. Дети с Манькой озверело и жадно набросились на моё печенье и взвыли от счастья, как только начали его жевать. Я подумала: лучше бы я съела свой ценный запас вчера под одеялом. Ну её, эту совесть! Помрёшь тут из-за неё с голоду!

Разрекламированные Манькой незабываемые виды природы меня крайне удивили. А где природа? Всё было перерыто бульдозерами «новых русских», вокруг одна грязюка, а нетронутые клочки луга были настолько серы и жалки, что, по сравнению с привычными мне пейзажами, были поистине «незабываемыми». Да ещё и каждая кочка или овраг принадлежат либо местному сумасшедшему, либо маньяку, трудящемуся без устали по своей специальности, по словам наивной Манечки. Тому, который ей скоро, может быть, кольцо подарит. Ещё бы! Ему же они бесплатно достаются. Девать некуда!

— У вас ведь никто вокруг не живёт. На кого этот маньяк тогда нападает? — решила уточнить я.

— Не зна-а-аю… — впервые задумалась об этом Манька. Но легенда ей очень нравилась.

Когда мы вернулись с прогулки, позвонил по сотовому телефону Манькин дедушка, спросил:

— Продуктов привезти?

— Не надо, пап, — ответила мамаша. – У нас ещё всего много!

«Карету мне! Карету! Особенно, если это будет “Скорая Пищевая Помощь”!» — подумала я и сообщила подруге, что уезжаю.

— Почему-у-у? Разве тебе у нас не понравилось? Я думала, ты недели две погостишь. Мы с мамой так тебя жда-а-али. Столько разговаривали о тебе. Останься! Ну, пожалуйста!

— Мань, а можно мне хоть перед дорогой поесть? Уже совсем сил нет.

— У мамы всего вдоволь, — радостно обнадёжила сияющая Манечка. — Правда, я не знаю, куда она всё это прячет. Сейчас пойду спрошу.

Пока я ждала шушукающуюся с мамой подругу, где-то поблизости чем-то вкусно запахло, и мой инстинкт самосохранения начал яростно сражаться с совестью. «Почему я не вор? — подумалось мне. — Сейчас бы шасть-шасть… Авось на какую-нибудь пыльную печенюшку напоролась бы».

Вернулась огорченная Манечка:

— Олечка, мама сказала, что есть только селёдка. Будешь? Ты уж извини, тут рядом магазина нет. Мама только послезавтра пойдёт.

— Что это ты так быстро уезжаешь? – именно искренне, а не наигранно спросила меня Манькина мама. Она действительно в своей глуши хотела видеть любых Манькиных друзей и знакомых. Ей и в голову не приходило, что что-то не так и что кому-то плохо от её действий или бездействия. – Оставайся! Хотя бы на недельку. Мы тебя так ждали.

— Дела у меня в городе, — не придумав, что ответить, сказала я. В силу своего воспитания мне казалось непорядочным обвинить мамашу, что меня тут голодом и холодом морят.

— Такие важные? Может, отложишь?

— Куда ещё откладывать? — подумала я. — Чтобы совсем с голоду помереть?

Манькина мама бережно потрошила селёдку и извинялась, что совсем неожиданно кончился хлеб.

— А вот это тебе, — положила она кусочек селёдки мне на блюдце. – Остальное мы тоже сейчас съедим.

Она стремительно унеслась с селёдкой, а на моём блюдце лежала… одна селёдочная молока. Нет, так щедро и от души меня ещё никогда не кормили. Даже в школьной столовой! Создавалось впечатление, будто к моему приезду гостеприимная тётя Зина специально всё спрятала, чтобы  не только ничем не кормить долгожданную гостью, но заодно с ней уморить и своих собственных родственников. Эмоции уже лезли через край, в том числе, и из глаз. Вытирая слёзы, я думала об одном: чтоб у меня хватило сил добраться до своего дома и не упасть в голодный обморок. Манька удивилась моему яству и промямлила:

— Но мама же не знала, что ты такое не любишь. Мы думали, вдруг тебе молока нравится. А остальное мы уже съели.

Поковыряв нестерпимо солёную гадость, ещё и без хлеба, я решила: пусть голодной, но скорее вон из края маньяков!

Еле сдержав негодование, я припустила к остановке. За мной бежали Манька с матерью и кричали:

— Подожди! Мы тебя проводим. Автобус ещё не скоро. Оставайся на недельку! Послезавтра ещё продуктов купим – вот запируем!

В это время я уже мысленно всем знакомым рассказывала о неизведанном доселе щедром гостеприимстве и представляла, как люди будут ужасаться, неужели и правда такое в жизни бывает.

— Ничего селёдка? Вкусная? Нам тоже понравилась. Приезжай скорей! – слышалось сзади, когда мы пробегали мимо магазина, в который Манькина мать пойдёт только через два дня, если кто-нибудь останется жив.

Распрощавшись и оторвавшись, наконец, от преследователей, я впервые за два дня испытала самые райские ощущения СВОБОДЫ!

Все семь лет, которые прошли после того события, Манька ноет:

— Солнце, ну, приезжай ко мне! Почему ты не хочешь к нам в гости? Моя мама, знаешь, как тебя зовёт! Ты ей так понравилась. Она только и твердит: «Пусть Оля опять в гости приедет! Мы её любимую селёдку купим». У нас там такая природа! Закачаешься! Правда, наши с тобой фотографии почему-то не получились. Какие-то бульдозеры на переднем плане… Откуда только они взялись? Я их и не заметила. Но мы перефотографируем, ты только приезжай. Не пожалеешь! Это будут лучшие воспоминания в твоей жизни!

 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (8 оценок, среднее: 2,63 из 5)

Загрузка...