Николай Слесарь

 

Поклоняюсь красоте во всех ее проявлениях. Естественных и рукотворных. Радуюсь любым проявлениям Искусства и стараюсь участвовать в этих различных проявлениях по мере своих скромных сил всю свою жизнь сколько себя помню. Не важно что именно — музыка, живопись или литература — главное искренне делиться искренним, будь то радость или отчаяние, надежда или вселенская печаль. Надеюсь, мне это удается хотя бы отчасти.

 


Отрывок из повести «Фактическая революция»

… Лавируя меж обломков по тротуару, переступая через горы мусора и обвалившиеся водосточные трубы, я добрел до ближайшей станции метро. Но станции на месте не оказалось! Я даже сперва не узнал место. Столько лет, заворачивая за один и тот же угол, видеть одно и то же монументальное здание, и тут сразу одним махом не увидеть почти ничего. Вместо нее теперь возвышалась лишь гора строительного мусора, ощетинившаяся во все стороны арматурой и искореженными железными балками. Ни самого здания, ни ларьков по соседству более не существовало. Даже подземный переход частично обвалился и зиял обширной прорехой в асфальте. Я сильно подозревал, что с остальными станциями ситуация была не лучше…

 

Мгла понемногу рассеивалась, но прояснения не наблюдалось. Великая энергия ушла, нарушая все физические законы, не оставляя вместо себя ничего взамен. Разве только какие-то новые законы, доселе никому неизвестные.

И все эти люди, еще недавно жившие в городе, словно в подтверждение этому новому закону исчезли просто так, не оставляя ничего после себя. И все годы их жизни здесь были словно вычеркнуты, прожиты впустую, их место оставалось вполне свободным, не сохраняя и следа их недавнего пребывания.

Что поделать, такие теперь установились порядки. По крайней мере, так это виделось отсюда, сверху.

Теперь можно было не бояться заполонить собою или вообще хоть чем-то весь мир. Ведь все это могло исчезнуть и исчезало без особых на то усилий. И даже эта самая мгла исчезала теперь на глазах, оставляя после себя выжженную пустоту и долгожданную определенность.

Было ли это началом новой эры, сказать сложно. В силу относительности самих этих понятий теперь, разумеется.

Все понятия исчезают, не оставляя абсолютно никакого значения, смысла. Все будто бы перевернулось вверх тормашками и устремилось в противоположную сторону. Само движение становилось бессмысленным, ибо ничем по сути не отличалось от статичного прозябания.

Назвать, конечно, можно что угодно и как угодно, но по всему со стороны это больше напоминало игру в поддавки. Только кто с кем играет, и как давно длится игра, определить было невозможно. Да и не важно.

Хотя сам по себе момент был безусловно интересный. Любое разрешение этой ситуации в какую-либо иную определенность можно было бы считать величайшим чудом, как выход из столь же величайшего во всем свете лабиринта абсурда, по слухам выхода не имеющего в принципе. Но ведь это только слухи. Так что тоже, кто знает.

Теперь остатки города даже внешне напоминали собой лабиринт. И из кольца исчезнувшего города было бы непросто ни войти в уцелевшую его часть, в самую его середину, ни выйти куда-либо наружу. И если попасть внутрь мешали разрушенные мосты и стремительное течение реки, то наружу просто-напросто не осталось ни одной приличной дороги, а что еще хуже не осталось смысла куда-либо выбираться.

Словно исчезающие энергетические поля закрутили этот город клубком, спутав все путеводные нити или даже оборвав их ненароком совсем. Словом изменить что-либо в том, что уже изменилось до неузнаваемости, было бы крайне непросто. Впрочем, это было непросто всегда.

И те немногочисленные люди, что изредка мелькали теперь там внизу, будто понимая все это, даже не пытались искать ни выхода, ни входа, воспринимая эти новые правила и законы как данность. И этот самый лабиринт считали своим новым и единственным домом.

 

Может все-таки все дело в терминологии? Что и как теперь называть. Ведь это был уже не совсем город, а всего лишь его бледная тень. Полустертые очертания. Выброшенный эскиз. Словно осколок какого-нибудь фамильного фарфора, самый мелкий и безликий, заметенный веником и забытый в углу. Очередной закат былой империи простирался там внизу во всем своем великолепии.

Хотя это было и не совсем так.

Терминология — очень тонкая штука. Шаг влево, шаг вправо и смысл порой кардинально меняется. И что потом делать со всем этим шлейфом выводов и новых теорий. Не успеешь оглянуться, как уже все заново переписано, о том как оно было и зачем. А вопрос меж тем деликатнейший.

Причем тут осколок или закат империи? Скорее очередное несоответствие самых обыкновенных желаний. Ну или не обыкновенных, а скажем так, сокровенных. Или же возможностей истинных и всей остальной природы вместе взятой. Все обернулось противостоянием, а должно было обернуться обоюдным продолжительным перемирием.

Хотели резонанса, а получился диссонанс. Как в каком-нибудь большом и не очень хорошем оркестре.

Все чего-то хотят, машут руками и взывают к справедливости. Но ничего не совершается во имя нее даже в мелочах. Или снова не те термины?

И это не ново. Оскомину уже набило, если честно.

Теперь исключительно все напоминало музей восковых фигур под открытым небом. Даже если не осталось самих фигур. Даже если что-то до сих пор происходило и двигалось, то из-за отсутствия энергии не получало должного продолжения, затихая в зародыше.

Исчезнувшая энергия изменила и распределение сил, коих осталось совсем чуть-чуть. Даже сила трения угасла настолько, что поскользнуться можно было и на шершавом асфальте, а земное притяжение иные вещи не притягивало теперь вовсе.

Что-то потом так и болталось между небом и землей. Не иначе, как начало всех начал.

Инерция осталась лишь в головах, да и то не во всех. Но все это видимо компенсировало общую растерянность и тоску по глобальным внешним процессам. Никто ведь не знал, существует ли он еще, этот внешний мир. Но тоска по нему не утихала.

Ну и погода больше не менялась. Каждый божий день ничем неприкрытое солнце палило так жарко, что редко кто отваживался в эти часы выходить на улицу. А из-за отсутствия стимулов, все это породило исключительно ночной образ жизни.

Но еще меньше жизни осталось за границами бывшего города. То ли сам остров все же провалился в иной мир, то ли весь остальной мир изменился, отрешившись от этих островов. Но выглядело все это настолько естественно, что никто бы и не подумал о каком-либо злом умысле или провокации. И возможно это лишь дополнительный виток эволюции и ничего более, просто антураж не совсем подходящий.

А кто теперь легко воспринимает что-то новое? Другое дело иллюзии нового. Или, на худой конец, старая выверенная терминология. А просто так менять шило на мыло никто не захочет.

Вот и теперь кто-то там внизу наверняка порывался максимальным образом определить свою дальнейшую жизнь. Да только из этого не выходило ровным счетом ничего хорошего. Ничего не выходило. Ибо начало дня в городе совпадало теперь с временем сна. А сон этот продолжался еще с тех самых пор и до настоящего момента все длился и длился. Словно это и есть тот самый естественный путь развития.

Оставались вещи и неизменные. Ветер по-прежнему задумчиво шелестел листвой столетних деревьев. Их оставалось предостаточно и во дворах и по улицам и в редких скверах. Река текла, не останавливаясь ни на мгновение, отражая в своих прохладных водах жаркое солнце.

Игра наверняка оставалась всего лишь игрой…

 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (36 оценок, среднее: 2,28 из 5)
Загрузка...