Николай Владимиров

Профессор социологии, путешественник, журналист, писатель. Специалист по проблемам духовного развития личности. Лауреат конкурса портала ПРИЧАЛ на лучший рассказ православной тематики 2010 г. Жизненные вехи: музыкальное училище (г. Нижний Тагил), служба в погранвойсках (Азербайджанская ССР), журфак МГУ (Москва), работа в вузах столицы, Госкомиздате СССР, защита диссертации по философии (1980 г.), научно-публицистическая деятельность, президент Центра Шри Чинмоя (1991-1992 гг.), паломничество по миру, православное воцерковление (2000 г.) С 1985 г. доцент, с 1990 г. профессор МГУКИ. Используя введенное в научный оборот понятие «социодуховный метод анализа» , осуществил анализ личности Иисуса Христа, что позволило взглянуть на учение Спасителя под новым углом зрения, увидеть облик, строй мыслей и чувств Богочеловека глазами современного человека. Итогом стало эссе «Личность Иисуса Христа. Опыт социологической реконструкции (для верующих и атеистов»), опубликованное в России на русском и США на английском языке. Автор ряда книг «Иронические притчи» — коротких юмористическик философем из нашей жизни.

 

Отрывок из произведения «СодержИм… и бедами»

 

Утро издавшегося человека

 

Проснулся… никаким.

Недоуменно огляделся.

Ощущение отсутствия. Внутреннего сквозняка, зияния. Оттока сил… Даже не нуля – минуса. Пробуждение человека-за-вычетом, автора «экономклассной» книжки, изданной на собственный кошт.

Да.

Вот она лежит резано-рубленными бумажными плахами в непромокаемых упаковках-пеленах под столом, в шкафу, вокруг постели. Тысяча безжизненно-бездыханных новорожденцев, каждого из которых еще требуется оживить шлепком, заставить заявить о себе первородным воплем.

Ну и кому же она надобна? Куда теперь с ней? Вот прибавление, с которым ты в минусе…

Разве не в вычете ко мне беззаботно-вчерашнему сегодняшняя надобность распаковать, вынуть каждый экземпляр, туго-неудобно отгибая листы, выкусать ножницами бракованную тринадцатую страницу, намалевать клеем и втянуть под огрызок-корешк, а затем принайтовать к нему другую с выправленным текстом? И так тысячу раз!

И не  в минусе ли затем понуда ринуться на Савеловский видеорынк, найти и купить оптовую партию «болванок» – чистых SDR-дисков.

И не большее ли еще вычитание, когда, кляня себя за сугубую навязчивость, принужден мобильно связаться, поздним вечером ввалиться ко всегда занятому Роме и на дисках записать его аппаратурой книгу о Христе. Потом выкроить, сложить,   склеить для каждого из них конверт, разложить в них диски  и каждый приклеить к обороту книжной обложки.

Но самое надсадное убавление дальше: найти книготорг, где после удивленно-скептического верчения туда-сюда и обнюхивания примут «на реализацию» три, пять, тридцать экземпляров диковинного гибрида, предварительно прокрутив на компьютере записанный текст, благодаря Роминым стараниям открывавшийся, к счастью, всегда безотказно.

Благо, что Рома в плюсе.

…Моим доброверным соратником Рома стал вскоре после того, как покинул Звягинский клубный особняк, куда невольно-предуказанно пришел вместе со своим земляком Игорем в первые после сброса советской смирительной рубашки опустошительно безнадежные годы. Когда деньги не стоили ничего, а моя доцентская зарплата не покрывала расходов на питание. Чтобы продержаться, раскопал у заоколичного сельского болота  гряду под картошку.  Урожай ее, невиданный по первопосаду, помог дотянуть до новогодия. Послепраздничное отрезвление, однако, снова поставило вопрос, чем жить? Как покрыть нужды растущей дочери, «культурные запросы» жены! И ее жесткое: ты обязан, ты муж и отец.

Попытался «бомбить» на своей жеваной «копейке» – занялся левым извозом. Доход – пародия. Добытое  уходило на бензин, день ото дня дорожавший. Да на ремонт «тачки».  Оставил тщетный, притом рискованный таксо-бизнес.

Попробовал прилепиться к жиревшему на глазах спекулятивно-перепродажному делу – оптовиком-поставщиком товара к мелочно-дотошному генецвале. На третий день понес кару: сумма закупок не совпала с выданной им. После вычета разницы остался должен хозяину… Был укорно отставлен.

От безысходности, после бессонных мозгований поехал в арендованный еще летом, но стоявший в забросе, занесенный снегом Звягинский клубный особняк. Застеклил выбитыми, хрустевшими под ногами осколками окна одной из комнат, соединил разномерными трубами пару батарей с найденным на мусорке водяным котлом, прилепил к нему брошенные после замены обогревательные диски домашней электроплиты, – и жилище наполнилось робким, трепетным теплом.

Обследовав столбово-заборную «рекламу», наткнулся на нужное объявление и уже к вечеру встретился с двумя студентами-северянами, желавшими снять недорогую комнату, ввиду невозможности заниматься и отдыхать в насквозь пропитом и обкуренном вузовском общежитии. Привел в клубо-особняк на смотрины.

«Нумера, что надо! Селимся. Ваши условия?» – они.

А вот: плата – минимальна, указано-посильное же выполнение  ремработ клубопристанища обязательно. Согласились: сходно!  Шанс выпал всем. Им – спокойно-успешно завершить учебу, мне – приподняться, заброшенному особняку-клубу мало-по-малу возродиться.

За два года общих трудов, соучастия, взаимопособия постиг ломоносовцев аки стеклышко.

Игорь – открыто-сдержан, зрело-въедлив, весело-затейлив.  С дипломом вуза двинул в армию, вернулся в колыбель-Кандалакшу, где трудится, воспитывает сына, крутится-тянется.

Рома – ясная голова, уникомастер. Знаток превсякой, но вначале и спорее всего – радио-теле и оргтехники. Компьютерный светоч. Жизнепроницатель.

Женился на здешней красавице. Теперь – мой сосед. Отец семейства. И друг. Что без устали и натуги, инициативно при встрече ли или мобилообщению непременно: «Помочь? Охотно? Записать на диск? Нет проблем! Вывести на бумагу? Легко!».

И ловко, изящно, быстро, несмотря на всегдашнюю загруженность делал нужное.

Сие единственное в плюсе, в прибытке.

Без Роминого участия не ожила бы тысяча моих книгоклонов. И недостижимым осталось бы изначально задуманное – сделать их по цене «копеешными», доступными небогатому, обывательскому карману. А, главное, благодаря ему, уравновесить  всеразрушительный минус, минус-знак, минус-метку, минус тринадцатой страницы! Который, казалось, был зловещим и для книги и для автора…

 

Тринадцатая

 

Не верю, что числа обладают магической силой.

Но.

…«Экономклассное» издательство, взявшееся выпустить книгу, гарантировало отменное качество. Как оказалось, опрометчиво, ибо у оператора-редактора, напористо взявшегося за работу, почему-то вдруг все стало сыпаться и валиться из рук. То он не мог открыть дискету, то терял абзацы, целые страницы текста, то неведомо куда улетали полные главы. Перед лицом столь странных и необъяснимых превращений оператор сник.

За дело принялся самоуверенно-изысканный гендиректор. Нехитрыми манипуляциями вколотил текст на место и, не сверив, вывел его на кальку – для печати. Но, передав ее мне на просмотр и подписание, тоже впал в оцепенение, потрясенный  навскидку найденными мною чудовищными нестыковками, купюрами, делавшими страницы и целые главы книги либо искаженными, либо вовсе лишенными осмысленности.

Все попытки открыть текст в ином формате, шрифте, наборе проваливались одна за другой.

Бились две недели, порознь, объединенно, поочередно – результат ввергал в панику.

— Не было такого, не было никогда! – директор потрясенно. – Мистификация!

— Тема такая, – я, поясняюще-таинственно.

— Печатали шаманистику, эзотерику, астрологию – шло по маслу. А  это?! – он недоумевающее. – Что-то не то. Небылистика, че.., чер.., нополосица… какая-то, – он осторожно, боясь произнести роковое слово, хотя ранее отрекомендовался просвещенным атеистом. И подозрительно-испытюще мне: а как дома, на   в а ш е м   компьютере – без сюрпризов?

— Идеально, – спокойно ему. – Идеально. Все открывается вмиг и сразу.

Значит? Значит, везти домашнюю технику в издательство и переносить текст с  моего аппарата?

Излупив коленки углами тяжелого «железа», выдернув из суставов руки, дотащился с компьютером до издательства. Сбежавшийся коллектив, поглазев: п-а-н-я-т-н-о; у вас пятая версия компа, наша – четвертая. Отсюда и несовместимость, нёестыковка.

А раньше сообразить, а спросить-уточнить у меня про версии профессионалам-наборщикам, редакторам слабо, невдомек? И не доверяя более «экономклассным» издателям, сам открыл текст, для пробы вывел несколько страниц на бумагу. Все как надо. Ничего не сдвинулось, не упрыгнуло, не пропало. Продолжайте, с Богом, – сказал им и отбыл в вуз.

Вернулся вечером, как всегда вчистую блаженно-обессиленный шестичасовым аудитороглаголием, поддерживаемый лишь сладостным ожиданием узреть книгу в предпечатной готовности. Но и со скрытой тревогой: а ну опять срыв?!

В редакционных дверях бледный, с округленными от страха глазами оператор, почерневший лицом гендиректор, кто-то еще.

— Что?! – я им в тяжелом предчувствии.

— Коллапс! Исчез текст. Весь. На обоих компьютерах – вашем и нашем – необъяснимое, самопроизвольное размагничивание. Что делать? Что? – Восемь пар экономклассных издательских глаз смотрели на стоящего перед ними автора с почти нескрываемым ужасом…

Молча достал дискеты двухнедельной давности с недоправленным, недовычитанным, но все же  полным текстом. Лично сев за компьютер, перекачал страницу за страницей. Открыл. Сам вычитал, поправил, что смог, и с гудящей головой,  лопающимися от усталости глазами сдался – подписал выводить на кальку. С условием: профессионал-оператор полистно сведет концы с началами во недопущение нестыковок, разрывов смысла. У самого на это после лекций, редакционной кутерьмы не было сил.

Согласны?

Да.

Двинулся на выход.

И уже в коридоре услышал визг: тринадцатая, тринадцатая. Нет страницы тринадцатой!!!

         Шагнул назад, увидел перекошенное лицо оператора-профессионала. Ну ее! – он, ором. – Сыт по горло. Стыкуйте сами, Я – пас!..

Кое-как успокоив, попросил почти невменяемого профессионала-оператора, загубившего  дело,  не спеша, перелистать, просто перелистать страницу за страницей – все ли на месте, только это.

Смирился, начал считать, дошел до 26-й, встал: 26-я была оттиснута «зеркалом», то есть буквами наизнанку. «Это же дважды  тринадцать!!!он загнанно. – Мистика. Мистика. Мистика. Больше заниматься книгой не буду…

Махнул рукой обреченно: сдавай в типографию! – и уехал домой.

После двух недель сомнений – брать-не-брать напечатанную вкривь и вкось, с прыгающими абзацами, нечисто обрезанную книгу, – загрузил-таки два десятка неподъемных пачек в издательскую 99-ку – и в Звягинский особняк.

Выгрузил, разорвал одну упаковку, открыл книго-младенца – и потерял сон. Ошибки в первом же предложении. С жутким предчувствием открыл тринадцатую страницу: так и есть. Текст сбит, разорван, несколько строк потеряны.

Высшие силы? Злая воля? Оно? Схватки вокруг чего? Кого с кем? Накаты темных сил? Загадка дразнила, мешала успокоиться. Ясно одно: все это было на самом деле. И каждый может видеть, трогать, щупать, открыв тринадцатую.  Удостовериться лично…

Провалился в полуобморочный сон под утро.

Пробудился никаким…

 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)

Загрузка...