Наталия Болонина

Писательство для меня – потребность, возможность восхититься медовым закатом догорающей свечи и теплым рассветом милой улыбки, понять человека и его место в этом удивительном мире.

For me, writing is a necessity, an opportunity to admire a honey sunset of a burning candle and a warm sunrise of dear smile, to understand the human and their place in this amazing world.


                                                       

«Почему динозавры вымерли?»

Среди папоротников, неуклюже переставляя свои громадные ноги, уныло брёл динозавр Майк. Тогда папоротники были не такими, как сейчас. Это были могучие растения, и если уж ветру вздумывалось испытать свою силу и преклонить их пред собой, то листья их, опускаясь, вполне могли  снести небольшой деревенский дом.

Майк подумал, что раньше деревья казались ему будто бы ниже, а земля дальше. «Мельчаем», — меланхолично заметил динозавр.

Наконец он вышел на ровную площадку. Бесконечное пространство лежало перед ним, но близорукий Майк не мог всего этого увидеть, а потому, не испытав должного восторга перед лицом всеобъемлющей природы, продолжил свой путь, беззаботно топча маленькие розовые цветочки, листья которых будто сложились в жест мольбы и просьбы о пощаде.

Вдруг он почти наткнулся на рыжеватого, худощавого динозавра, вдвое ниже его ростом. Майк осклабил свои желтые зубья и дружелюбно помахал своей ножищей рыжеватому знакомому. Дальнозоркий Грейв, который принадлежал к другой породе динозавров, прищурив глаза, наконец, увидел массивную тушу Майка, нависавшую над ним. Грейв ответил вежливо-равнодушным кивком занятого динозавра, который и рад был бы никого не встречать и не видеть, но деятельность обязывает, и юрко побежал дальше.

Майк с облегчением расслабил мышцы своего каменно-образного лица, обрадовавшись, что ему не только удалось не наступить Грейву на хвост, что он по неловкости своей делал со всеми случайно подвернувшимися ему знакомыми, и что приводило к множеству проблем, если эти неуловимые для глыбообразного глаза Майка существа оказывались высокопоставленными лицами ( а Грейв был одними из них ), но и потому что этот рыжеватый динозавр прямо таки излучал неприязнь в сторону всех, его не интересовавших. Такой взгляд не мешал Майку при каждой встрече изображать самую радостную улыбку, на которую только способен двадцатиметровый динозавр, неизменно приносящий с собой неугодную тень для сородичей поменьше, так как закрывал своим громоздким телом солнечный свет.

Майк считал себя глубоко мыслящей  личностью, а потому усмехнулся про себя значительной усмешкой всё понимающего и всё видящего, но не желающего обретать себе неприятности динозавра.

Наконец он добрался до своей пещеры, образовавшейся в расщелине горы. Первым делом Майк полил свои белые, желтые и бордовые розы, любовно касаясь и поглаживая каждую из них. Затем, утомленный долгим пребыванием на ногах, он плюхнулся на обширные ветви стоявшего тут же дерева, которые служили ему гамаком, и принялся тихонько на них раскачиваться.

Солнце уже медленно закатывалось за горизонт, и с каждым исчезавшим его лучиком, весь энтузиазм далекой прогулки, посетивший его с утра, любопытство от вновь приобретенных знаний у древнего старика Ферапонта — всё сменилось грустью и чувством одиночества, которое, словно морской прибой, постепенно всё ближе и ближе подкатывало к неспокойному сердцу динозавра.

«Как же неправильно мы живем, — с каким-то отчаянием думал Майк, — почему? Почему как только я привяжусь душой своей к другому динозавру и выражу это со всей искренностью настоящих чувств, как тут же я, словно допускаю непоправимую, ужасную ошибку, и они, динозавры, удаляются от меня, будто удовлетворенные тем положением, которое заняли в моем сердце, и не видящие больше смысла прилагать свои усилия для развития образовавшейся связи? А ведь дружба, как и любовь, требуют постоянной работы, сил душевных и умственных. Эти чувства как цветы следует взращивать, и ухаживать за ними! А раз в порыве эгоистичного гнева раненый цветок может и не ожить уже никогда…».

Майк погрузился в свои размышления, ловя и теряя множество обрывков глубинных истин, выплывающих на поверхность его сознания, или же дразнящих своим близким присутствием, не даваясь и ускользая от законченного понимания. Но ни разу в этих размышлениях не вспомнил он о тех розовых цветочках, которые сам, не ведая и не чувствуя злого, топтал.

Он вспомнил слова отшельника-Ферапонта, в лесную пещеру которого сегодня ходил. Он открыл ему то, что ни один динозавр не способен полностью понять другого динозавра, и то, что ты говоришь, порой воспринимается совершенно иначе другими. «А отсюда обиды, ссоры, одиночество», — додумал Майк.

Долго ещё лежал динозавр на своём гамаке: он думал о жизни, о себе, о том, что отшельник этот — мудрец, что отделился от общества, потому что он слишком многое знает и понимает. В этом состоянии одухотворенности, динозавр вспоминал всё то, что говорил и не говорил ему мудрец, но непременно в нём присутствовало ощущение того, что его мысли — самая настоящая истина. А подтверждение этого находил в том, что, по его мнению, мудрец Ферапонт только ему и мог поведать свои умозаключения, так как видел в нем равного по уму и мировосприятию.

Майк вспомнил сегодняшнюю встречу с Грейвом. «Да, такие как он не поняли бы моих рассуждений и самокопаний» — убежденно, с некоторым чувством превосходства подумал динозавр. Потом Майк недовольно вспомнил, что от Грейва, от этого ничтожнейшего из представителей их рода, зависит управление внутренней сферой их общества, так как он был отпрыском большой шишки. Майк зло и раздраженно улыбнулся: «Да, над искренними смеются, таких не любят. Научись говорить то, чего не думаешь и не говорить того, что чувствуешь — и будешь счастлив». В таком нервно-напряженном состоянии динозавр уснул.

Проснувшись на следующий день, Майк решил, что мудрец прав, остальные его не поймут, да они и не способны постичь то, что чувствует он, а потому динозавр решил меньше общаться с окружившими его жизнь существами, дабы не уподобиться им, а уединиться со своим внутренним миром.

Случилось так, что Майк оказался не единственным, пришедшим к таким умозаключениям, а потому динозавры всё меньше и меньше разговаривали друг с другом, и всё больше и больше убеждались в том, что их никто не понимает. Спустя много лет, они, наконец, совсем уединились в своих уютных пещерах, и проводили большую часть времени с озабоченными тяжкими думами физиономиями.

Так, друг за другом они и вымерли, а на Земле не осталось динозавров. Но вполне возможно, что в каждом из нас есть крупица тех древних, невиданных мудрецов.

 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (5 оценок, среднее: 2,20 из 5)

Загрузка...