Наргиза Касымова

29 лет. Бишкек. Кыргызстан. Авиакатастрофа, произошедшая 16 января 2017 года в поселке Дача-Суу, потрясла меня. Думала, прожду-забуду-переживу, но со временем моя скорбь только усилилась. В итоге она вылилась в повесть «Суюн» — так зовут главного героя, имя в переводе с кыргызского языка означает «радуйся». Посвящаю его выжившим детям, которые потеряли в тот день свою семью. Мне бы хотелось, чтобы мое произведение стало для них теплым объятием, наполненным родительской лаской и любовью, а также неиссякаемым источником веры в Бога, в Добро, в Людей и в Себя.


Повесть «Суюн»

отрывок

Родители жениха и невесты подарили молодоженам кругленькую сумму денег. На них Сапарбек купил участок в поселке Дача-Суу, что близ Бишкека.

Когда он впервые приехал знакомиться со своей собственностью, он увидел растянувшийся по земле колючий пустырь, который, на горизонте превратившись в небо, приплыл частью растаявшего облака.

Сначала над ним пролетела маленькая птица из живой плоти, а после – большая и из железа.

Он впервые видел самолет на таком близком расстоянии, и признался себе, что испугался этой громадной махины.

Его дом расположится в одном километре от аэропорта Манас.

– Суюнчу[1]! – прорвался через двери родильной Сапар.

– Болсун-болсун[2]! Кто? – с нетерпением ждали родители.

– Сын! Мой Сын! – кричал от радости молодой отец.

Первенцу дали имя Суюн. Означает «радуйся».

Суюну снились солдаты, о которых накануне рассказывал его дедушка. Он думал, что непременно станет одним из них и будет защищать родину от зла. Вдруг что-то грохнулось и царапнуло его лицо. Он открыл глаза, увидел огромный столп пыли, сквозь который он разглядел обвалившиеся стены дома. Он ничего не слышал, казалось, что он оглох. Подумав, что это продолжение его сна, он встал и выбежал. Своими широкораскрытыми глазами он не мог охватить всю картину: тело самолета ужасающих размеров разнесло на части, его необъятные крылья безжалостно срезали крыши-стены-дома, поселение Дача-Суу за несколько минут превратилось в одну переломанную игрушечную массу.


«Помнишь трагедию Вавилона? Так вот, близится такая же. На этот раз башню не даст достроить не разность языка, а его единость. Некогда люди, представив себя всемогущими, захотели добраться до Бога. За их самоуверенность Бог лишил их возможности понимать друг друга, разделив их на народы и изменив языки. Разбредшимся потребовалось две тысячи лет, чтобы через переводы восстановить некогда утерянную связь между собой. Но стоило достичь баланса, как упрямое Человечество вновь ринулось его нарушать в своем неиссякаемой жажде доказать Богу свое превосходство. Оно создало программирование, как единый язык, которое подменило творения и задумки Бога о мироустройстве, и не подозревает, что именно оно лишит его гармонии. Только на этот раз люди рассеются не народами, а по одному. Теперь лично каждый отдельный человек изопьет горечь обособленности и чужеродности среди себе подобных. Нарушены будут даже самые жизнеобеспечивающие связи между людьми. Потеряв связи, Человек потеряет себя. Лишившись понимания сородичей, Человек перестанет понимать себя. Такова кара Человечеству за непонимание Бога, таково наказание за фамильярность с ним» – вспомнил Суюн слова старца, который вчера схватил его у входа в аэропорт, когда он шел на очередной «сеанс» привыкания к самолетам. Суюн хотел было стряхнуть его руку, но тот как будто заворожил его взглядом, и он не мог сдвинуться с места, пока не иссякла речь и «пророк» сам не удалился. Суюн недолго думал над услышанным – его унесло волнение перед его первым полетом в составе экипажа.

Когда двери аэропорта открылись, экипаж ослеп от солнца. После освещения внутри зданий естественный свет казался наоборот неестественно ярким и острым. Трое человек жмурясь направились к лайнеру. Ноги чувствовали теплый асфальт, руки хотелось раскинуть крыльями от струи воздуха, который живет особой жизнью на аэродромах, головы рефлекторно задирались вверх, здороваясь с Небом, а после – глаза экипажа искали и приковывались к «глазам» самолета.

«Какими же волевыми были наши предыдущие поколения! Вопреки всему скепсису и миллиардам лет, в которые «летать» оставалось несбыточной мечтой  Человечества, умы неустанно изучали, исследовали, считали, пробовали и не сдавались. Люди боролись с предначертанностью земного существования и в борьбе этой одержали победу. Неустанно следуя «заветам» да Винчи, ученые смогли поднять в воздух выплавленное железо и подарить людям крылья. Только мог ли великий изобретатель эпохи Ренессанса представить, что когда-либо «птица» полетит выше неба, и что вырвется она сквозь сферы в космос, и откроет она Человеку галактику…» – Суюн с головой погрузился в историю, блуждая пальцами по горельефным стопам творцов космонавтики.


Любовь есть первый шаг к Богу. Невозможно не возблагодарить Бога за его великодушие, испытав хотя бы раз счастье. Оно не оставляет равнодушным никого. В момент счастья человек встречается с Богом. Эта встреча может быть длительной, но чаще становится мгновением. Мигом от обид и вечностью от всепрощения. Всепрощение есть принятие Бога, но накопленные обиды отворачивают от Него. Когда  Человек прощает, он принимает Бога, когда питает обиды – он отказывается от Него.  Нельзя принять и быть принятым другим человеком, пока ты не принял Бога. Нельзя удержать счастье, питая обиды.  Любовь – первый шаг к Богу, а Он в свою очередь ее катализатор. Любовь и Бог сопряжены друг с другом. Любовь и Бог являются причиной и следствием друг друга. Они дополняют и питают друг друга. Можно полюбить, не веря в Бога, но любя невозможно отрицать его. Можно испытать счастье, не принимая Бога, но, не приняв Бога, невозможно сохранить счастье.  Любовь – это уравнение, в котором неизвестной величиной является принятие Бога.


Наука по своей сути объективна. Ей неведомы добро и зло. Она – просто Открытие. А оно – просто изобретение. Изобретение, разоблачающее еще одну загадку. Загадку Человечества, которая разгаданная становится ключом. Дальше люди сами решают, какие двери отпирать с его помощью – благие или дарующие власть. Власть над Человечеством и безвластие над собой, своими желаниями и своей алчностью. Алчностью обладать Миром. Стремлением сменить Бога. И в этом главная ошибка жаждущих. Переоценивать свою природу, возвышать свою сущность. Сущность Человека – обитателя земли и распоряжающегося только своей жизнью, но не больше, не жизнью себе подобных. В этом его удел и в этом его участь – раскрывать тайны, добиваться истины, рождать новое и ошибаться. Ошибаться и становиться прошлым. Прошлым для настоящего. Настоящего с другими тайнами и теми же испытаниями, в основе которых лежат гении. Безумные умные, творящие историю и в ней канущие. Безмолвно переживающие. Каждый свою трагедию. Трагедию ученого, чье творение становится инструментом деяний. Деяний Власти против Человечества.

Герхард Шрадер был выдающимся немецким химиком, который устремил свои изыскания, чтобы получить средство против насекомых-вредителей. Однако открытый им табун стал использоваться как оружие против людей. Следующие вещества ученый изобрел в группе с Амбросо, Риттером и Ван дер Линндем. Если в первом случае с табуном, он не подозревал пагубность своего открытия, то на этот раз он осознавал, к каким последствиям это приведет.

И мог ли он после этого называться «ученым»? Безусловно, потому что он продолжал изобретать, то бишь выполнять функции и компетенции деятеля науки, двигателя прогресса. Характер же его достижений, благо это или злодеяние, не опровергает его талант и профессионализм. Это лишь определяет моральную составляющую личности ученого, его этику. В таком случае, деяние против человечества всего-навсего называется «неэтичностью ученого»? Не слишком ли скромно для преступления,  унесшего множество человеческих жизней в прошлом и обещающего повториться в настоящем и будущем? Бесспорно, это слишком сложный вопрос, затрагивающий издержки в частности военного времени. Времени, когда деятельность ученых часто становилась объектом принуждения со стороны власть имущих. Еще одна особенность нового заключается в том, что после его открытия, оно живет своей независимой жизнью, его невозможно запереть, забыть или вернуть в голову ученого и не дать возможности быть изобретенным. Более того, оно становится обыденным и служит фундаментом, базой для дальнейших идей и их материализации. В этом – непрерывная цепочка открытий, которая движется вперед Времени и не предоставляет шанса на исправление ошибок. Гаагская конвенция 1899 года, Женевский пакт 1925 года, Парижская конвенция 1993 года и другие документы не допускали применения химического оружия против человечества, и все же преступления продолжались. Тому подтверждение  апрельская атака 2017 года в Сирии, ей предшествовавшие и от нее последовавшие.

 


В пилотной возник клуб паники, которая поочередно проникала в каждого присутствующего и начинала поедать внутренности. Первым в цепочке «завербованных» оказался сам Павел. В его речи, как и размышлениях, возникла пауза. В кабине пилота слышно было только, как стучат его зубы. Постепенно он перешел в скрежет, потом – тишина. По ощущениям в пилотной пробило лобовое стекло и все вылетели в невесомость, где не было кислорода и их мозг разрывали давление и ужас.

Суюн, директор, второй пилот и  бортинженер смотрели на палец химика, который вот-вот готов был нажать на распылитель. В какое-то мгновенье Павлу самому показалось, что он выпустил зарин и уже задыхался в ядовитом газе. Директор сам не понял, осознанно или нет, он дотронулся до руки ученого и попытался вырвать у него баллон. Павел резко отдернул руку руководителя, повернулся и пошел к своему месту. Он пробрался через соседей, сел и вцепился в вид из иллюминатора. Павел растворился в цветном облаке, в котором летел самолет. Вокруг него летали химические элементы, их сокращенные названия, таблица. Он искал алексий и не мог его найти. Он думал о лаборатории. В нем снова выросла отчаянная уверенность в том, что три месяца откроют ему тайну. Павел вновь встал с сиденья и направился в пилотную.


Суюн завершил свою карьеру пилота после рейса «Певек – Бишкек».  Вместе с семьей они обосновались на родной земле. С инициативы Суюна летное училище Кыргызстана было преобразовано в университет. Вузу дали имя Суюна — Героя Евразии. Он непосредственно в нем преподавал.

Павел был помещен в Бутырскую тюрьму его родной Москвы. Алексей  неустанно посещал своего сына, снабжая его все возможными книгами, журналами и химическими материалами для экспериментов заключенного. Наука Евразии одновременно с мировой Химией всколыхнулась, когда на двенадцатый год своего пребывания в тюрьме Павел открыл алексий. Он стал еще одной легендой безумного мира гениев, который при всей отталкивающей стороне своей личности подарил Человечеству драгметалл, который с исчерпанием золотых запасов Земли в итоге стал новым подкреплением мировой валюты.

Философы с новой силой возобновили свои дискуссии о моральной стороне науки, об этике ученого, как изобретателя, и о прочих риторических вопросах, но и эти споры и обсуждения утихли, оставив течения и школы при своих мнениях и убеждениях до следующего резонанса.

Солнце так же всходило, на закате сменялось Луной и будило по утрам снова. Земную колыбель временами качало то одну, то в другую стороны, но не находилось силы, способной выбить ее из своей оси и покатить Шар по просторам Вселенной. Человечество спотыкалось, падало, но поднималось и продолжало Быть. Быть несмотря на то, что каждый день угрожал ему стать катастрофой. Погребенным под руинами Планеты ему не давало одно – Вера. Вера в Человека, в его Героизм и в его Добродетель. Она, Вера,  заставляла людей просыпаться, протирать глаза и делать глубокий Вдох. Вдох перед, казалось бы, последним забегом в Жизнь. Жизнь неуемную и неиссякающую, пробивавшуюся ключом и обесценивающую все предсказания и пророчества об ее конце и об ее исходе.

[1] Суюнчу означает радостную весть у кыргызов

[2] Болсун  означает ответную радость

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (16 оценок, среднее: 1,81 из 5)
Загрузка...