Мурат Уали


Мурат Уали
Год рождения: 1953, казах, кандидат физ-мат наук.
Проживаю в Казахстане, в г. Алматы. Е-мэйл: kazmur@mail.ru

Окончил физический факультет Казахского Госуниверситета в Алматы.
В советское время занимался наукой, стал кандидатом физ-мат наук.
Однако, специализация в физике по мощным лазерам и оптики плазмы оказалась не востребована в независимом Казахстане, поэтому пришлось переквалифицироваться в инженера-теплотехника, а в последние годы – в публициста и драматурга.

Автор двух книг: 1) Поэтический сборник «Тюркские мотивы» 2009 г.
2) Сборник исторических эссе «Эпоха обретения границ/ на рус и каз языках (в соавторстве с М. Томпиевым) 2015 г.
Автор сценария по повести Б. Канапьянова «Тамга тас», опубликованного в книге Б. Канапьянова «Тамга тас» 2013г.

Исторические эссе, научно-популярные статьи, рецензии на кинофильмы, стихи, публиковались в казахстанских журналах: Тамыр, Нива, Ветер Странствий, Современное образование, Литературная Алма-Ата, Nomad, Vox Populi.
В газетах: Новое поколение, Свобода слова, Караван, Литературный Казахстан, Тюрк Алемы, Наш мир.

В настоящее время свободный писатель- публицист, а также исследователь белых пятен в истории Казахстана.

 

Отрывок из произведения «Ботай»

  1. Кокшетау – Никольское

 

Автомобили — тулпары

«Как хорошо в солнечный день ехать утром на запад, а вечером на восток. И в том и другом случае солнце  не слепит глаза, а мягко подсвечивает сзади», — так думал археолог Нурбек Даирбек, сидя за рулем автомобиля, едущего ранним утром на запад по асфальтовому шоссе. Стоял такой теплый сентябрь, что казалось — летнему теплу не будет конца. Это так кстати для  того мероприятия, на которое торопился археолог, и  подготовке которого он посвятил последние два  месяца. Нурбеку еще  нет сорока, у него почти европеоидное, но смуглое  лицо с копной  черных прямых волос. Рядом сидит его жена  Сауле, чуть помоложе, на заднем сиденье — сын Сакен, подросток. Нурбек получил водительские права весной, затем купил автомобиль и теперь у него был короткий период эйфории от открывшихся  возможностей личного авто.  Видимость на дороге  отличная, слух Нурбека ласкает  нежное  урчание  мотора его лексуса RX300, и он легко  обгоняет редкие попутные автомобили. Дорога, конечно, не американский хайвэй,  и жена, напоминающая: «Будь осторожен, будь осторожен… Не обгоняй этого… Не гони так быстро», — не машрутизатор GPS.  Но эти слабые помехи не забивают чистый эфир его хорошего настроения. Нурбек старается не обращать на них внимания, как на неизбежность, как на легкое облако, возникшее на голубом безоблачном небе. Время-то поджимает, и тащиться сзади каждой попутной «газели», или «жигуленка»  нет никакого желания.  Он бы выехал из Кокшетау еще раньше, но сборы жены, выбор платья, приклеивание искусственных ресниц и прочие ее косметические манипуляции задержали их почти на час. Он предпочел бы в жене естественность, и не раз говорил ей об этом, но у женщин свои представления о красоте. Точнее не свои, а внушенные производителями косметики, а это тонко рассчитанный, мощный вал рекламы, против которого мужчины бессильны. Далее некоторого критического расстояния Сауле, конечно, выглядит замечательно, моложе своих тридцати с лишним  лет, и хлопает ресницами, как кинодива, но он-то видит ее на расстоянии ближе критического. А перед самым выездом, уже в автомобиле, когда он вешал в салоне свой парадно-выходной костюм для предстоящего мероприятия, Сауле вспомнила о галстуке. Он, вообще, не хотел его надевать, но она потребовала, чтобы он выглядел достойно, по-европейски перед европейской публикой, сбегала в квартиру и принесла фиолетовую полоску,  привезенную  им из Америки.

— Это твой лучший галстук, который гармонирует с твоим темно-коричневым костюмом. С ним ты выглядишь шикарно, — не терпящим возражений тоном сказала она.

Нурбек взял галстук и молча сунул  в карман, но Сауле вытащила и аккуратно повесила вместе с костюмом.  Знала бы она, чей это подарок, выбросила бы подальше, сожгла, дезинтегрировала на атомы.

Раньше на раскопки в Ботай,  Красный Яр, Васильевку, Шалкар и другие археологические объекты Нурбек, как сотрудник Кокшетауского университета им. Касыма,  ездил на служебной университетской «Волге» с водителем. В старом изделии российского автопрома постоянно что-то стучало,  дребезжало и  грозило сломаться. Нурбек сидел в салоне как «на иголках», опасаясь, не меньше чем водитель, очередной поломки, выслушивания ее причин и обсуждения дальнейших действий, т.е. потери такого драгоценного для него ресурса, как  время. А вот в изделии японского автопрома не надо гадать, что может сломаться в следующую минуту. Нурбек не гадает, ничего и не ломается. Раньше  казахи говорили,  что  «каждый уважающий себя жигит должен иметь хорошего коня, на которого может положиться в дальней дороге». Теперь уважающие себя жигиты пересели на других коней – механических, а дороги стали  асфальтовыми. Но для просторов Казахстана асфальтовая дорога – понятие условное, и  древняя  формула дальних странствий остается в силе. На своего нового механического тулпара Нурбек может положиться. Не подведет. Конечно, считая лексус  новым, археолог слегка лукавит и «пережимает перо».  На самом деле автомобилю шесть лет, и  это уже сэконд-хэнд. Но все-таки, автомобиль новый для самого Нурбека, да и по казахстанским меркам для большинства казахстанцев, ездящих на пятнадцати-двадцати-летних автопенсионерах, это еще совсем юный возраст, можно сказать почти новый. Покупать по-настоящему новые автомобили в автосалонах могут себе позволить лишь чиновники и крутые бизнесмены. Ну, а обычным археологам, как и большинству казахстанцев,  путь за личным авто — прямиком на автобазар. Вот и Нурбек купил своего японо-американского тулпара на каскеленском автобазаре под Алматы.

Он вспомнил,  как два свободных дня своей алматинской командировки – субботу и воскресенье, посвятил поездкам в пригородный Каскелен.  Там на расстоянии нескольких  километров стояли тысячи разноцветных автомобилей на продажу, и тысячи потенциальных покупателей со всего Казахстана бродили между ними в поисках механического коня. Погруженный в «лошадиную» тему своих археологических исследований, Нурбек нередко сравнивал автомобили со скакунами. Вот и в этот раз, выбирая авто, он  представил себя казахским  батыром, высматривающим себе коня среди огромного табуна. И чем дольше он выбирал, тем больше убеждался в точности аналогии. В прошлом такой выбор тоже не был простым делом. Сначала выбирали  по общей стати, масти,  гладкости кожи, состоянию зубов, затем проверяли ходовку — высоту голени, состояние щеток, копыт. Затем устраивали тест-драйв на резвость и выносливость, и всего проверяли более двадцати параметров.  От выбора коня в степи зависело многое, нередко и жизнь. Выбор механического коня, конечно, не столь критичен. Хотя случаи, когда от автомобиля зависит жизнь, бывают. Но достаточно редко.

Угадывая  в Нурбеке потенциального покупателя,  вокруг него, как назойливые мухи, крутились перекупщики. Каждый из них наперебой зазывал к своему автомобилю, расхваливая  достоинства люка, тонировки, спойлера,  противотуманок, CD-чейнджера, подогрева  сидений и прочей второстепенной чепухи. Теряясь от назойливости продавцов, их цен и от изобилия четырехколесного товара, причем очень часто пригнанного из Америки, Нурбек жалел, что не купил  аналогичный экземпляр во время своей американской стажировки. Там бы он стоил гораздо дешевле, да и доверия к продавцу было бы больше. Но тогда в Питтсбурге у него ни мыслей об этом, ни водительских прав, ни денег не было.

 

На стыке всех наук

Тогда он приехал в Питтсбург с несколькими ящиками ископаемых костей ботайских лошадей. В стенах знаменитого питтсбургского Музея естественной истории* он проходил научную стажировку под руководством известного специалиста по зооархеологии доктора Сандры Нильсен. Это она предложила руководству его университета  провести сравнительный анализ костей диких лошадей и найденных при раскопках в Ботае местных лошадей с помощью современных научных методов.

Научный центр Музея назывался Paleo lab. Нурбека поразило обилие измерительных приборов, чистота и стерильные условия работы,  используемые компьютеризированные  микроскопы, множество улыбчивых сотрудников из самых разных стран и звучащая быстрая английская речь, которую он не успевал осмыслить.

______________________________________________________________________

* Питтсбургский Музей естественной истории им. Карнеги – один из крупнейших музеев      США.  Известен как крупный научный центр палеозоологии, а также лучшей в мире коллекцией ископаемых скелетов динозавров.

С первых дней работы он ощутил себя неопытным провинциалом, попавшим из захолустья во всемирно известный научный центр. Особенно его поразил масс-спектрометр. Нурбек никогда раньше не видел и не представлял себе назначение и возможности этого  удивительного  прибора, но его название и цена вызывали невольное  уважение к дорогому оборудованию, к  работающим с ним сотрудникам и к имеющей все это лаборатории. У себя, в Кокшетау он и его коллеги-археологи использовали не более чем обычные микроскопы и оценивали возраст найденных в Ботае костей на глазок II – III тысячелетием до н.э.  А  здесь, в Палеолабе, да и во всей Америке археологи и палеонтологи давно перешли с метода «на глазок», на современные физико-математические и биохимические  методы датировки. Сотрудники лаборатории с помощью этого самого масс-спектрометра сразу провели радиоуглеродный анализ ботайских костей и получили для самых старых образцов сенсационный результат в 5500 лет, что оказалось почти на тысячу лет старше их прежних представлений. Работавший с прибором  физик-китаец, объясняя ему принципы метода, рассказывал про изотопы углерода С12 и С14, про спектры масс и их измерение. Слушая китайца и осознав, что даже не знает что такое изотопы, он с горечью вспомнил своих школьных учителей физики и математики, не прививших ему интереса к точным наукам.  Но как оказалось это были еще цветочки. Радиоуглеродный метод  уже давно был стандартной классикой жанра. В Палеолабе у всех на устах были последние достижения биологического ДНК-анализа и соответствующий  генетический метод «молекулярных часов», которые «тикали» в ископаемых костях. «Молекулярные часы», «ДНК-анализ» – эти термины были выше его понимания.  А еще доктор Нильсен рассказывала про планы использования  3-D лазерного сканирования и компьютерной визуализации древних конских черепов для сравнения  их с современными черепами лошадей, чтобы увидеть и понять происхождение современных пород. Вот это были ягодки!  Нурбек, пораженный  возможностями современных научных методов, почувствовал себя жалким гуманитарием,  попавшим в сияющий храм естественных наук. Он мучился в сомнениях. Найдется ли ему место в этом храме? Не   выльется ли его научная стажировка в простую экскурсию? Неужели придется возвращаться несолоно хлебавши? Эти депрессивные  мысли отравляли его первые дни пребывания в Питтсбурге. Но  постепенно,  освоившись, он справился с унынием и  решил, что сдаваться еще рано. Надо стараться сильнее. Он сможет! С удвоенной энергией он принялся за изучение изотопов углерода, зоологии лошадей, компьютерных микроскопов, а ежедневная работа и занятия английским вытеснили  унылые мысли.

 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (10 оценок, среднее: 1,70 из 5)

Загрузка...