Луиза Нуреева

Пробой пера я увлекаюсь со школы, все началось с написания рассказа в 12 лет. С тех пор, в свободное время я иногда сочинительствую, впрочем, не очень усердно: на данный момент у меня всего несколько написанных коротких произведений. Люблю изучать иностранные языки, сейчас занимаюсь немецким. Также питаю слабость к фото- и художественным выставкам и опере.

I first started writing at the age of 12. Since then I put down my thoughts and memories on paper, however, only in my leisure time. I like learning foreign languages: I speak English at advanced level, know decent French and everyday German. Apart from that, I adore visiting different exhibitions and listening to opera.


Отрывок из произведения «Билет без багажа»

 

Наше женское, естественно сформировавшееся университетское коммьюнити существовало под названием «Girlies» и выполняло свою основную миссию в виде оказания моральной и какой бы то ни было возможной поддержки друг другу на чужой стороне. Стоит отметить, девушки-экспаты не лыком шиты. Они умны, и иногда это тоже становится пунктиком. Когда я прочла недавно, что от противозачаточных образуются тромбы, то услышала в ответ, что данная информация стара, как и знания о том, что Земля – круглая. Припомнив, как часто мы с этой девушкой коммуницируем, мне стало ясно одно: на этой круглой Земле скорее всего живем мы на разных полюсах. Я –  там, где почта ходит плохо, и люди мало читают.

Наверное, видя мои внутренние страдания, судьба решила сжалиться надо мной, этакой невеждой, и отправила в царство книг в качестве придворного интерна.

Будучи в душе немного гопником, в свой первый рабочий день я была крайне удивлена отсутствием ненормативной лексики в уже нашем офисе. Даже когда казалось бы, вот она, ситуация выругаться, и у меня уже срабатывала кнопка «ожидание», как желтый свет на светофоре, а потом загорался зеленый, вроде «пли, уши готовы», у разъяренных сотрудников видимо в этот момент бесконечно мигали по очереди желтый и красный. Особенно у немки, которая в самой стрессовой ситуации позволила себе сказать лишь слово «дерьмо» (такой лаунж вариант ругани, как раз для литературной фирмы), через четверть секунды извинившись за это. Сегодня, зная, что она вегетарианка, я слегка поражена тем, как, не поедая ни мяса, ни рыбы, в тебе берутся силы сохранять относительное спокойствие в такие сложные моменты. Видимо тело ко всему привыкает, другое дело – сознание. Хотя у образованных немцев сдержанность в речи все-таки неискоренима.

___

Надо сказать, что к своим двадцати пяти я шла с невероятным чувством оторванности. Последнее гармонично сочеталось с физическим отделением от родины длиною в полгода. Если заглядывать домой раз в три месяца на первых порах получалось, через год все как-то завертелось, и в Кардиффе, этом Богом погоды забытом месте, я на десятой неделе своего пребывания почувствовала полуглухую тоску по моим родным людям. Ничто не заменит объятий, а на тот момент меня не обнимали ровно 6 месяцев. Что может дополнить чувства, вспыхивающие, когда тебя сгребают в охапку? Поцелуи. А тогда мне их не доставалось ни много ни мало 180 дней. Конечно, случались за это время легкие (скорее стандартные) редкие объятия, но они ничуть не согревали и были скорее рамкой, в которую даже не думали помещать фотографию.

 

___

Знакомство с городом, куда я так же, как и когда-то впервые в Берлин, приехала налегке, но в котором мне предстояло провести гораздо меньше времени, началась с тоски и усталости. В первое время даже продавцы в супермаркете спрашивали у меня: «У Вас всё в порядке?». Про себя я думала, что, судя по всему,  мой видок совсем оставляет желать лучшего, раз доходит до таких монологов. А потом я просто соединила свои наблюдения за другими покупателями с недавно приобретенными маркетинговыми знанями, и стало уже совсем сложно верить в участие и заботу людей на кассе.

Впридачу к своей обособленности и перспективе быть еще более обособленной в лучшем случае 12 недель, как снег на голову свалился валлийский дождь. Апрель выдался весьма противным, или вполне обычным, если верить окружающим. Видя мое печальное лицо, коллеги рассказали мне о худших местах, дабы подсластить сахарозаменителем мою пилюлю. «На севере страны, — повествовала девушка С. из моего отдела, — есть город, где почти всегда льет дождь. Мало того, что там и так угрюмо, так им еще и это счастье досталось. Раньше у них добывали сланец, но потом отрасль пришла в упадок, и теперь там не осталось совсем ничего примечательного. Бедные люди…Место, где они живут вообще-то находится внутри заповедника, но там настолько плохо, что считается, что заповедник огибает весь город, а последний ни фактически, ни картографически  к подарку природы никакого отношения не имеет». Я посмотрела на север карты и увидела большой кусок зеленой местности под названием Сноудония. Чуть севернее ее центра лежало серое пятно, разрезанное автодорогой номер 470. Чтобы быть объективной, пятно это по цвету почти ничем не отличалось от остальной территории за пределами национального парка, только имело несколько темно-серых полос, видимо там, где когда-то и были карьеры. Тем не менее, меня не отпустила мысль о том, каково жить, осознавая, что твоя малая родина – место, где не очень (как минимум в сравнении с ярко-зелеными роскошными горами заповедника). Несмотря на это, данное пятно смогло притянуть к себе талантливых художников, нашедших в нем свое вдохновение.
Какой-то артистический бермудский треугольник получается.

___

Говорят, что после двадцати время идет быстрее. Моё побежало в соединенном королевстве, а потом, видно, забыло замедлить темп. Так, скоро закончилась моя студенческая ссылка на остров, и начался момент, знакомый каждому: выбор места работы. К слову, с такой неизбежностью мне уже доводилось сталкиваться за два года до описываемых событий, но незапланированная магистерская помогла вырвать первые ростки начинающегося кризиса среднего возраста. Тем не менее, мы встретились с ним вновь, уже по возвращении в Берлин.  Попытки граждан Сирии и других ближневосточных стран бежать подальше от ужаса иногда увенчивались успехом, и так в Германию (наряду с соседними государствами) хлынула волна иммигрантов и беженцев. Ощущалось, что ты находишься в эпицентре событий, и я чувствовала, что я такой же человек, как и все другие вокруг: в России, как ни странно, меня не покидала вечная мысль о моей уникальности.

В Германии я приняла многие из своих недостатков и стала меньше сравнивать себя с кем бы то ни было. Первое случилось как раз таки по причине моего вечного стремления быть лучше всех остальных. Но в уже не вражеской стране это стало практически невозможным: я не говорила по-немецки, по сравнению с местными была совершенно не спортивной (оно и понятно, их рутинные усилия, вложенные в физическое совершенствование давали реальные плоды, тогда как мои редкие пробежки раз в неделю скорее служили поводом разнообразить обыденность),  а присущее мне «усердие» в учебе привело к тому, что университет я окончила троечницей. Одним из последних работающих в мою пользу аргументов был мой талант, но и его присутствие я не смогла себе доказать, при том при всем убеждаясь, что каждый первый вокруг меня верит в то же самое, а каждый второй действительно талантлив. Получилось, что крыть мне нечем, и я, при ближайшем рассмотрении, оказалось такой же, как каждый первый. Не важно, что я могла делать лучше других, в таких условиях об этом никто не не мог догадаться.

 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (9 оценок, среднее: 2,33 из 5)

Загрузка...