Ирин КаХр

Родилась 23 марта, в Первоуральске.

Начала писать очень давно, просто потому, что окружающие устали слушать мои истории и предложили их записывать. И я стала записывать все сюжеты, которые приходили мне в голову. Так, вручную, исписала гору тетрадок рассказами, повестями и даже романами, которые до сих пор лежат в рукописном варианте, потому что сырые, детские и наивные.

Но я росла, как человек и как женщина.

Освоив компьютер, я начала писать больше и лучше. Правда, тогда на моё творчество накладывали отпечаток книги, которые я читала. А это в большинстве своём были не самые качественные переводы.
А я продолжала расти и взрослеть, набираясь опыта и продолжая писать.
Культурный шок от изменения места работы, а ещё нахлынувшие семейные проблемы, временно прекратили фонтанирование идей в моей голове, и на долгие десять лет я словно уснула. Страшным сном, в котором не было места мечтам.
К счастью, почти любая чёрная полоса в жизни может стать взлётной, и я очнулась, проснулась, воскресла, как птица феникс, и обновлённая, умудрённая, вернулась из небытия, с той стороны Луны, чтобы рассказать вам новые истории. Прошу любить и жаловать.
Всегда ваша – Ирин КаХр.

Отрывок из романа «Любовь в точке Лангранжа»

ПРОЛОГ: «ТРОЕ О’КОННЕРИ»

— То есть как, мы не сможем их забрать?! — почти крича, переспросила высокая темноволосая женщина.

— Далин! — резко одёрнул её единственный, находившийся в комнате мужчина. Такой же темноволосый, усталый, с недельной щетиной. — Не кричи, разбудишь детей.

— Не беспокойся, Эрнест, они спят очень крепко. — Отозвалась им обоим ещё одна женщина. Светловолосая, чуть полноватая, с потухшим взглядом, устремлённым перед собой. — И Далин вправе кричать. В конце концов, Даная её родная и единственная дочь. Конечно, ей должно быть страшно с ней расстаться.

— Что?! — Далин поперхнулась воздухом. — Разве страшно должно быть только мне? А Дэниэл?! Ты так легко сможешь его оставить? Солар, ты в своём уме?! Ему же всего три года!

Светловолосая вздрогнула, и до побеления пальцев вцепившись в плечи, замерла. Лицо окаменело от сдерживаемых эмоций, но в глазах всё равно показались слёзы.

— Я не могу ничего сделать, — тихо, но безапелляционно проговорила она. А спустя пару мгновений повернулась к мужу. — Но вместе мы можем кое-что сделать для них…

— Ты придумала способ их забрать? — Тут же с надеждой спросила Далин.

— Это НЕВОЗМОЖНО! — Выкрикнула Солар. Слёзы полились по её лицу нескончаемым потоком. — Я не знаю такого способа!!

— Тогда что мы можем сделать? — Примирительно уточнил Эрнест, подходя ближе и обнимая темноволосую за плечи, пытаясь её успокоить. Солар подняла на мужа мокрые глаза.

— Ты мне веришь?

— Всегда!

— Я сумею присмотреть за ними и проконтролирую людей вокруг них. Я научу детей быть такими, как мы. И буду защищать их самих. А ещё с ними всё время будет Ганс. Но ты… Мир О’Коннери, который ты создал для нас… Придумай способ сохранить его для них.

 

ГЛАВА 1. ПОТЕРЯННОЕ ПРОШЛОЕ

BACKSTAGE: СЕМЬЯ О`К

— Нашла что-нибудь интересное? — Дэниэл, перегнувшись через ручку кресла, заглянул сестре в планшет. Даная, лениво листавшая новый рекламный проект, в котором им предстояло участвовать, покачала головой.

— Я не ищу, я типа работаю…

— Ага, как же… — фыркнул Дэн и вернулся к своему планшету. Практически сразу с его стороны понеслась громкая музыка. Даная поморщилась, и брат тут же надел наушники.

Так было всегда. Ещё с детства они понимали друг друга без слов, порой даже без взглядов. А исчезновение родителей десять лет назад сплотило их намного больше, сделав едва ли не близнецами-эмпатами.

Она отклонилась и посмотрела в иллюминатор. Самолёт летел в тумане, словно в молоке залившем до краёв всё пространство внизу. Но девушка и не старалась что-либо рассмотреть. Её мысли унеслись в прошлое…

Их звали Даная и Дэниэл О’Коннери. Дэн-Дэн О’К, как они называли себя и как их называли дома.

Пусть немного странная и, как многие говорили, эксцентричная, но десять лет назад у них была семья. Их общий отец — Эрнест О’Коннери, и две женщины, на которых он был женат: мать Данаи — Далин, и мать Дэниэла — Солар. Выходцы из России, тогда ещё СССР. Что подвигло их на побег оттуда, никто и никогда не говорил. В свои средние двадцать лет они просто уехали за границу. После пары лет путешествий по миру, как-то особо удачно разбогатев, эта троица осела в Канаде. Приняли гражданство, сменили вместе с паспортами имена. Купили поместье, купили и перевезли туда замок из Великобритании — и спрятались от общественности за заборами и огромными пространствами сельских угодий. Но лишь на время: уж слишком они были необычны, чтобы постоянно оставаться в тени.

Очень скоро после переезда, работы Эрнеста, талантливого художника и скульптора, начали появляться на выставках, вызывая страшный ажиотаж. Мать Данаи взялась сначала за репортёрскую деятельность, а потом ударилась в режиссуру — и весьма успешно, также привлекая внимание общественности. Почти одновременно с ними покинула тень и мать Дэниэла. В нескольких издательствах по всему миру вышли её книги, которые в одночасье заняли верхние строчки разнообразнейших чатов и сделали Солар О’Коннери автором сразу десятка бестселлеров.

Им всем необыкновенно везло. За что бы они ни брались, что бы ни делали и ни покупали, казалось, деньги просто сами падают им с неба. И, как факт, такое положение не могло не вызвать зависти практически у любого, кто хоть как-нибудь соприкасался с миром О’Коннери.

И вот летом две тысячи четвертого года эта странная троица вдруг пропала в неизвестном направлении, оставив в замке двух маленьких детей. Первая версия, мгновенно облетевшая весь информационный мир — убийство! Наверняка из зависти.

Но расследование и поиски быстро свернули, когда спустя несколько дней после исчезновения старших О’Коннери появились люди, отозвавшие иски о пропаже и назвавшиеся опекунами несовершеннолетних детей. Они предъявили для этого все необходимые документы. Проверки не выявили ни единого подлога предъявленных доказательств, и общественности оставалось лишь это принять. Позже всплыла серьёзная, но довольно-таки странная информация. Куда делись родители, так и не сообщалось, но по оставленному завещанию семилетняя Даная и трёхгодовалый Дэниэл признавались наследниками всего состояния семьи и получали безоговорочное право голоса решения любых вопросов относительно себя лично и концерна.

Ходило много сплетен о том, куда пропали такие известные О’Коннери и что будет теперь с их состоянием и бизнесом. И очень мало кого заботило, как всё произошедшее отразилось на детях, на двух маленьких детях, оставленных на попечение чужих людей.

Только в канадском особняке знали, как ещё больше полугода после исчезновения родителей маленький Дэниэл плакал и требовал маму, а Даная молчаливым привидением бродила по большому дому. Она слышала объяснения взрослых, но как она могла объяснить всё брату, если ничего не понимала сама?

Конечно, раньше родители часто уезжали, но всегда кто-то из них оставался с детьми. Чаще всего это была мама Солар. Её работа не требовала путешествий, да и ей самой нравилось быть дома с Данаей и маленьким Дэни. Но если мама Далин и отец отсутствовали дома слишком долго, Солар и дети просто отправлялись к ним. Ехали, летели, плыли для встречи в другом городе, в другой стране, на другом континенте, в другой части света. Родители не признавали возникшую тогда и быстро становившуюся популярной связь — интернет, предпочитая всё и всегда обсуждать лично, особенно друг с другом.

Как и почему они вдруг могли исчезнуть, Даная не понимала. Ни тогда, ни потом, став старше. И тем более не могла с этим смириться. Свыкнуться и принять ей помог братишка. В те одинокие месяцы она начала ночевать с ним в одной спальне, так не давая ему плакать, и чтобы самой не чувствовать себя тоскливо. Они подолгу лежали перед сном, обнявшись, и Даная рассказывала ему о родителях. Всё, что помнила сама и что хотела, чтобы запомнил он. И от этих рассказов становилось как-то легче, как будто бы сами родители снова приходили к ним. Впрочем, может, так оно и было.

В предновогоднюю неделю того печального года, когда весь особняк по обыкновению нарядился для встречи праздника, отсутствие родителей стало особенно ощутимо. Ведь до сих пор они всегда встречали этот праздник вместе — вместе наряжали ёлку, ужинали и веселились, обменивались подарками и радовались любым простым знакам внимания. Но в этот раз новогоднего веселья не получилось. Малыша Дэни просто не смогли усадить за стол. Увидев пустые стулья родителей в заполненной слугами гостиной, он забился в горькой истерике. И даже Даная не могла его успокоить. Она сама едва сдерживала жгучие слёзы обиды. Всё, на что её хватило — это обнять братишку и сидеть на полу рядом с ним, пока, устав от криков, он не заснул. Тогда и она заснула вместе с ним. Их не стали трогать и переносить в спальню. Лишь кто-то из слуг заботливо подложил им подушки и укрыл тёплыми пушистыми пледами.

Проснувшись утром, Даная почувствовала покой и умиротворение. Горе как-то вдруг стало менее острым. А жизнь — не настолько безрадостной.

— Дэн, мне снилась мама. — Это было первое, что сказал после пробуждения брат. Трёхлетний малыш сказал это чисто и чётко, по-взрослому серьёзно, за ночь где-то потеряв детскую картавость и неуклюжесть языка. — Она извинялась за то, что оставила нас, и просила передать… — Он поднялся с пола и звонко поцеловал сестру в щёку. — С Новым годом, родные, мы ещё встретимся!

Последнее он произнёс по-русски. В прошлом мама Солар учила этому языку только Данаю, так как маленький Дэни ещё плохо говорил вообще, и частенько во время уроков она настаивала на удобстве иметь для себя секретный язык. Но тогда девочка её не понимала. И лишь тем утром услышав от брата русские слова, прозвучавшие для неё словно какое-то магическое заклинание, она поняла и поверила. Может, не головой, но сердцем.

Это стало их тайной. Тайной о возвращении родителей, о том, что они ещё когда-нибудь с ними обязательно увидятся. А пока нужно было жить.

И они начали жить. Сразу, незаметно для себя, но слишком очевидно для других, повзрослев после того новогоднего утра.

Их новая жизнь не слишком отличалась от прежней. Просто теперь они реже покидали пределы особняка — лишь для учёбы или по вопросам бизнеса. Да, как ни странно, но в соответствии с требованием завещания родителей они участвовали в бизнесе концерна семьи. Поначалу с ними просто связывались через интернет незнакомые люди, которых мистер Ганс Торнсон, опекун на территории особняка, назначенный родителями, представлял, как работников тех или иных компаний, и с совершенно серьёзным видом они спрашивали, одобряют ли дети проведение разных операций. Возможно, со стороны это выглядело дико. Но Даная не думала об этом. Они с братом каждый раз действительно размышляли над тем, что им говорили, иногда прося для этого дополнительное время. И давали ответ, только поговорив друг с другом наедине.

Ещё, как оказалось, концерн имел много направлений, связанных с детскими товарами, и детей начали привлекать для рекламы этих товаров. Порой именно их желание или нежелание фотографироваться с тем или иным товаром также определяло политику будущих действий концерна.

Только спустя десять лет после исчезновения старших О’Коннери, мистер Торнсон впервые решился на действительно серьёзный разговор с детьми. И речь пошла не о бизнесе. По-прежнему он не мог объяснить, куда пропали родители ребят, и лишь попытался рассказать о подробностях оставленного ими завещания. Например, о том, что, будучи лишь формально опекуном ребят, в действительности он являлся их законным представителем, способным действовать от их лица, но только по их согласию, не нарушая списка дополнительных требований. Как узнали Дэн-Дэн, таких опекунов-представителей у них числилось очень много. Практически в каждой стране, где действовал бизнес или находилась какая-либо собственность семьи О’Коннери. Завещание родителей обязывало этих представителей оказывать ребятам любые помощь и поддержку, которая им могла потребоваться. То есть фактически выполнять их любое желание и требование, любую их прихоть.

 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (8 оценок, среднее: 4,00 из 5)
Загрузка...