Иван Попов

 

Иван Попов – родился 27.09.1991. В 2014 г. окончил МГТУ им. Г.И.Носова
(г. Магнитогорск) по специальности «Культурология». Автор книг «Осколок декаданса» (2008), «Сказки Синего Ника» (2013). Публикации в Интернет-журнале молодых писателей России «Пролог», журнале поэзии «Буквица», областных поэтических альманахах, на сайте Международного литературного клуба «ИнтерЛит». Лауреат премии по поддержке талантливой молодёжи, установленной Указом Президента Российской Федерации (2008) за победу в поэтическом конкурсе «Серебряное пёрышко» (2008) . Финалист Международного молодежного поэтического конкурса им. Константина Романова (2017), организаторы конкурса — ФГБУК «Государственный Русский музей» и Союз писателей Санкт-Петербурга.

 

Двойственность бытия (цикл стихотворений)

*        *        *

 

Сиянье маяка слепит мои глаза,

Но зрение к чему решившим бросить якорь?

Сценарий утвержден – и нет пути назад,

Хотя от маяка недолго до маньяка.

Последний в Бездну шаг вновь стал очередным.

Еще, бывает, мрак нашептывает сказки

О том, что на свету все радости бледны;

Но твой волшебный свет я принял без опаски –

Как праздничный салют, двенадцатый удар

И налитый в бокал кагор великолепный…

Быть может, этот путь – опять же – в никуда,

Но если ты маяк – то можно и ослепнуть.

 

*        *        *

 

Всему виною – может быть – усталость,

Отсутствие спасительного сна,

Но для меня внезапно оказалась

Иллюзия реальности равна.

Поэтому решением фатальным,

Хоть предостерегаем был стократ,

Твой образ – изначально идеальный –

Еще и возвести сумел в квадрат.

Сомнительно, что наш Господь конечен,

Но все-таки возможно, коль теперь –

Цитата – серафимам ставят свечи.

Кому молиться, если не Тебе?

Ты, верно, посмеешься над Поэтом:

Убога, мол, фантазия твоя.

Конечно же, не ново – но и в этом

Мне видится цикличность Бытия:

Так образует круг любой отрезок –

Твоим же, впрочем, согнутый умом;

Так Небо и воинственная Бездна

Сливаются в стремлении одном.

И все, что сделать мне теперь осталось –

Отдать свой долг Поэзии сполна…

Мой ангел, мой мираж, какая жалость –

Иллюзия реальности равна.

 

ВЫЗОВ

 

Это чувство сильнее, чем ужас грядущей Расплаты

За попытку поверить, что счастье – подарок двоим.

Так Абсурд Бытия превосходит любые расклады –

И процесс, сколько тут ни старайся, неостановим.

Можно думать о лишнем, искать – без надежды – причины

И бежать от себя – но все это не стоит труда,

Потому что слова – как и люди – всего лишь личины

Тех понятий, что Словом вовеки нельзя передать.

Остается залить кровью сердца души полигоны,

Чтоб в грядущем бою счеты с жизнью хоть как-то сравнять.

Вызов принят, но разве я мог поступить по-другому?

Это чувство – сказать откровенно – сильнее меня.

 

*        *        *

 

Разумно считать, что Судьба не способна ко лжи:

Успешно законченный квест неизбежно проигран.

Сомнения – пропасть, но нет ни соломинки ржи –

Лишь только чернеют внизу кровожадные иглы.

Абсурдна возможность того, что еще не финал.

Надежда, устав от кругов, не желает отсрочки,

А Вера, барахтаясь, тонет в бокале вина…

На то и Любовь, чтоб на эти хватило хоть строчки.

Осколки души не собрать по хлопку в Абсолют.

Великая честь – в мыслях снова к тебе возвращаться.

И – знаю – уместней об этом иные споют,

Кому пожелаешь ты дать безграничное счастье.

 

ПРОЩАНИЕ С ИЛЛЮЗИЕЙ

 

I

 

Паломники, жрецы и мертвецы

Вновь сон и явь бросают на весы;

Реальность перевешивает. Горьким

Знамением – мираж развоплощен.

Зато теперь нам ясно, что почем –

Оставим поиск Истины убогим.

Но – тризною реальности другой –

Надетое рукою бесовской

Горит блаженство шапкою на воре.

Игра Судьбы. Игра Добра и Зла.

Иллюзия хоть душу не спасла,

Но все ж была осмысленнее вдвое.

 

II

 

Мы бродили тропинками бреда, презрев указатель,

Что, мол, дальше – как ты ни старайся – пути не найти.

Будь то Вера, что двигает горы, иль пошлая затупь –

Но из всякой подобной Иллюзии выход один:

Прямо в мир, что встречает своей развращенной улыбкой,

Обещая роскошный, кишащий соблазнами Ад…

Понимаешь теперь, золотая волшебная рыбка,

Что старуха с корытом – не худший еще вариант?!

 

III

 

Я приложил все усилия, чтоб перестать смеяться.

Я серьезен, как лев, пожирающий антилопу.

С такой же суровой миною масса иных паяцев –

Наверное, шутки ради – довольно шагает в пропасть.

Встанем же в общий ряд, куда нам укажет номер.

Встретить вместе с народом час массовой истерии –

В том и удел Поэта; но лучше надеть стерильный

Белый костюм и шлем, чтоб не сразу почить в Содоме.

 

IV

 

Вопиющий в пустыне скончался от жажды,

Даже в грезах предсмертных не слыша прибой…

Я-то думал, Мессией способен стать каждый;

Оказалось, что стать им способен любой.

Я молю Сатану, чтобы выдал мне визу

В одиночную Бездну – вдали от любых…

Откровенно скажу: я вас так ненавижу,

Что – порою мне кажется – мог полюбить.

 

ОДА ОХОТЕ КРЕПКОЙ

 

Охоту крепкую впитала

Моя скорбящая душа,

Но литра явно не хватало –

И я безбожно продолжал.

И дивный мир охоты крепкой

Посланцем Неба предо мной

Возник, чтоб я восстал из пепла

И обнаружил Рай земной!

Как хорошо с тобою было

Вдвоем, прекрасная бутыль…

Я знаю, сердце мне разбила –

О, нет! – конечно же, не ты!

Был Демон Утра зол и мрачен,

И говорил, сколь тяжко жить

И что Судьбою нам назначен

Удел влюбляться в миражи,

Что жизнь жестока, бесполезна,

Не говоря уже – скучна…

По льду тончайшему над Бездной

Скитался дух, лишенный сна.

Просил взаймы – но ведь Поэту

Полтинник даст какой глупец? –

Смолил бездумно сигареты

По настроению и без,

И истеричным смехом редким

Взрывался, боль свою кляня…

О, дивный мир охоты крепкой,

Почто оставил ты меня?!

 

*        *        *

 

Мы делаем дела, но в плане тавтологий

Господь Бог Иисус любому фору даст;

Так режиссер Судьбы, уставший от трилогий,

Планирует ремейк – уже в который раз?..

Уснуть бы вечным сном под гром стихийных бедствий,

Но лишь идет пролог – и время выпить чай:

Сценарий утвержден, а ряд причин и следствий

Нельзя одним штрихом порушить невзначай.

Мы – пленники себя, и большего не надо,

Чтоб осознать тщету такого рубежа,

Где не дано понять, кругов какого Ада

На следующий день тебе не избежать.

Но пилигрим устал от долгих путешествий –

И в зеркале уже не разглядеть лица…

Мы – в сущности – мираж, как мне сказал Грушецкий,

Задумался и вновь плеснул в стакан винца.

 

ПОСЛАННИКУ ТЬМЫ

 

Тупик неизбежен, сказал бы пророк.

Кто снимет с креста нас и кто нас оплачет?

Приходит посланник; во лбу его рог –

Скорее, ментальный, чем как-то иначе.

Он глушит вино и не может понять

Простого до дрожи людского расчета:

Чем легче на Бога сегодня пенять,

Тем завтра надеяться легче на черта.

Тоска – точно впившийся в разум недуг;

Глаза его, словно глубокие ниши…

Логичная Тьма вызывает испуг,

Коль Тьма от эмоций – понятней и ближе

 

  ЗАЗДРАВНОЕ

 

I

 

Коль сходить – так с ума, а не вновь по тропе к магазину,

Продолжая банкет, неоплаченный годом назад.

Слишком долго, видать, мы посмертно тянули резину –

То не вспышка Надежды, а только похмельный азарт.

И теперь – столь привычная стужа, бездумная трата

Утомительных дней, завершающих Вечность Твою:

Так Абсурд Бытия превосходит любые расклады.

Что расскажет Господь о сегодняшнем курсе валют,

О бездонных морях, что готовы наследовать Землю,

О непрожитых снах, о бесхозной Своей правоте?

Обезумев от смертных забот, человечество внемлет

Только тем, кто решил, что не в силах ступать по воде.

 

II

 

По осколкам души, по ведущим к обрыву тропинкам,

По наглядным примерам падений, по стертым следам,

По спасительным рощам Забвения – гордости в пику –

Мы бродили, покуда неистовый ветер сметал –

Миг за мигом – уверенных в том, что душа первородна,

Что отнюдь не кусок пирога есть конечная цель.

Но, поскольку нельзя круглый год оставаться голодным,

Взяли нас на прицел – и Господь изменился в лице.

Что теперь вялый бред о навеки потерянном Рае,

Коль победа стекла по обвисшим – что плети – рукам?

Новый день – по текущим расценкам – не стоит стараний;

И не важно, что будет потом – не потоп, так вулкан.

 

III

 

В пластилиновых снах бессистемно меняются лица.

Отрицание выше, чем бремя посмертных забот.

Даже вольная птица чего-то порою боится.

Расскажи мне о тех, кто законно отправлен за борт;

О кромешных лесах, о волшебной потерянной лани

И оленях, которым даны золотые рога;

Как терзает пропащие души нещадное пламя,

Как – сражаясь за общую цель – наживают врага;

О навязчивых правилах, догмах, налипших на пальцы;

О бездомных котах и старухе с кривою клюкой;

Расскажи мне о том, как любить – и притом не бояться;

Расскажи о петле, чтоб настал долгожданный покой.

 

IV

Допивая вино, путешественник просит добавки –

Это лишь поначалу казалось, что Чаша полна.

Если миром – цитируя Летова – правят собаки,

То химера меж них налицо безнадежно больна.

Это кажется только, что больно – гвоздями в ладони:

Несомненно, что дальше все будет больнее стократ.

Это кажется только – в бассейне Титаник не тонет:

Время, что и Пространство – никчемный, по сути, догмат.

Надвигается эра дождей, мешанины понятий

И бессвязного бреда на тему из жизни кротов.

Тело хоть и живет при душе, пострадавшей от вмятин,

Но Любовь – это Смерть: ведь не важно, что будет потом.

 

ЕДИНСТВО

 

С тех пор, как мы на разных полюсах,

Ничто не изменилось. Ни пингвину,

Ни белому медведю не сказать,

Не разъяснить, как жить наполовину.

А мы живем, и это – Абсолют,

В который нас возводит ни Пространство,

Ни Время, а обыденный союз

В пределах наших душ любви и рабства.

Теперь мы независимы. Но весть

Благая равносильна злополучной:

Мы равно одиноки и – как есть –

Хотя бы в этом вечно неразлучны.

 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (8 оценок, среднее: 2,13 из 5)
Загрузка...