Емельян Марков

Емельян Александрович Марков (род. 19 ноября 1972 г. в Москве) — российский писатель, литературовед, публицист. Член Союза писателей Москвы, член Русского ПЕН-центра.
В 1998 закончил Литературный институт им. Горького.
Печатался в журналах «Юность», «Кольцо А», «Москва», «Литературная учеба», «Южное сияние», других периодических изданиях. Автор книг «Волки купаются в Волге» (Зебра-Е, 2007), «Третий ход» (КРПА-Олимп-Астрель, 2010 — Эксмо, 2016),»Маска» (Эксмо, 2016).
Разработал в издательстве «Эксмо» серию «Русская поэзия Серебряного века» и составил вошедшие в нее книги.
В 2000 г. был номинирован на премию им. Юрия Казакова, учрежденную журналом «Новый мир», повесть «Снег» (Юность, 2000).
Лауреат премии журнала «Кольцо „А“» 2003 года (повесть «Заместитель»).
Лауреат Царскосельской художественной премии 2007 года (за книгу «Волки купаются в Волге»).


Роман «Мирон»

отрывок

Свадьбу, согласно совету духовника Ангелины, порешили сыграть спустя год.

Встречались. Неизменно в храмах или рядом, чаще молчали. Федя вглядывался в ее упрямый профиль. Лина училась на заочном и работала в просфорне.
Заканчивался май. Федя по очередному зову Лины пришел на службу. Праздничную икону обрамлял сырой свернутый шелк ирисов, сплетенных с белесыми листьями заячьих ушек. Поверху живой оклад был усеян разноцветными косметическими блестками.
Водосвятный молебен отцы служили хмурясь. Блестки с оклада разлетались и оседали на алых иерейских облачениях. Прихожане после молебна вместе со святой влагой уносили на окропленных водой лицах и одежде разноцветные блестки.

Лина с Федей под колокольный звон на расход вышли из храма на высокое крыльцо.
В близкой глубине подворья нелепая в своей затравленной безукоризненности девушка, на корточках, но с выпрямленной спиной, пряталась в лиловых, бледно-розовых и лазоревых высоких ирисах. Пожилая женщина стояла перед ней и властно грозила ей пальцем.
— Она ее за блестки, — объяснила Лина. — Пожилая женщина — жена старосты, а та, что на корточках, моя сестра Саша. Она украшала икону. Она флористка.
Пожилая женщина, поворчав, поспешно ушла восвояси. Девушка поднялась в рост, так и замерла.
Федя с высоты крыльца смотрел на нее пораженно и одновременно восхищенно.
Дело в том, что несколько дней назад он зашел в храм без предупреждения. И прямиком в просфорню. Тут хлопотала его невеста. Ехлустин вошел, ветер игриво и неожиданно захлопнул за ним дверь.
— Ну что, умаялась? — весело спросил Ехлустин, полагая, что говорит со своей невестой Линой.
— Немножко, — покосилась просфорница и сдула кудрявую темную прядь со своего смуглого плоского лба.
— Я скучаю по тебе. А ты по мне? — спросил Федя.
— Я по тебе тоже. Может быть.
— Может быть?
— Да.
— Трудный год.
— Трудный, но счастливый, — ответила девушка.
— Когда мы встретимся по-другому? Только после свадьбы? — спросил Федя.
— Зачем после свадьбы? Встретимся, когда захочешь.
— А если сейчас…
— Нет, сейчас ты пока не хочешь, но скоро захочешь, — ответила девушка. Она стояла к Феде спиной, раскатывала тесто и говорила с ним через плечо.
— Вот ты какая, оказывается… — задумался Федя.
— Да, я такая.
— А ты любишь меня? — неуверенно спросил.
— Еще как. Разве тебя можно не любить? Тебя можно или любить или ненавидеть.
Все тебя ненавидят, а я буду любить. Для разнообразия.
«Она близка, как нос лодки, на который легко запрыгнуть с берега, — думал Федя, — почему я раньше не замечал?»
— Уходи пока. Я так занята… Позже встретимся, — решила девушка.
Федя прытко выскочил из просфорни. Он не предполагал в Лине азарта. Откуда что берется? Но раз он сам нахрапом подчалил к ней, видать, имелась в ней спрятанная ответная струна. Удивление у Феди граничило с ликованием. Он набрался терпения, ожидая новых сюрпризов. Сюрприз не дал себя ждать. Но, как и положено ему, в непредсказуемом развороте. В просфорне хлопотала тогда вовсе не Лина, а похожая на нее сестра. Она подменяла Лину, и просто Федю разыграла.

Лина, наверное, не знала о шутке сестры, потому продолжительный взгляд Феди на Сашу чуть ее обеспокоил.
— Как ты думаешь, она хороший человек? — спросила она про сестру.
— Ты меня об этом спрашиваешь? — удивился Федя.
— Она тебе нравиться?
— Хозяйка ирисов, — определил, криво улыбнулся Федя.
Сестры были вправду очень похожи, обе черноволосые, гибкие и удлиненные, грацией напоминающие верхушки деревьев на ветру, обе полногрудые. Но — не на одно лицо. Федя обознался в сумраке просфорни, белизна свежего теста била в глаза.
————————————
Случился особенно тесный вечер. Простор снаружи был, но и он теснил. Помочь могла Лина, она, известно, не желала помогать. Ехлустин все-таки решился поехать к ней, без звонка, хотелось застать ее врасплох. Саша розыгрышем своим что-то повернула в душе, нельзя так шутить.

Лину он дома не застал. Была именно Саша. Она собиралась в магазин за сахаром. Ехлустину она не удивилась. Покупали сахар вместе. Потом присели на берегу озера.
— Это озеро словно бы арестованное, — тогда и сказал Федя.
— Да, ему некуда деваться отсюда, — подтвердила Саша.
— Как и тебе.
— Да.
— Что ты сегодня делала?
— Смотрела мультфильмы.
— Неужели мультфильмы?
— Да, американские.
— Но это же чушь.
— Мне нравится.
— Чушь?
— Да.
— Мне тоже.
— Мультфильмы?
— Нет, не мультфильмы. Мне нравится чушь. Я умею ходить на руках. Хочешь, я для тебя пойду на руках?
— О да, хочу.
Федя вскочил, с шага встал на руки и пошел по бетонному краю. Он шел и не понимал, когда время вернуться на ноги. Саша молчала, словно ее здесь нет. Федя встал на ноги, опять сел рядом.
— Ты сильный, — отчужденно сказала Саша.
Замолчали. Блики воды не отражались в матовых черных глазах Саши.
— Я больше так не могу, — сдавленно проговорила Саша.
————————————
Теперь, важно стало, наоборот, — не встретить Ангелину. Но — встречались.
Столкнулись сегодня в маленькой прихожей.
— Лина, — Федя поневоле остановил ее, слишком тесно было в прихожей, — ведь ты не так чиста и не так хороша, как я думал.
— Пошел вон, — равнодушно ответила Лина, — Да и кто ты такой? Я тебя не знаю.
— Нет, ты меня знаешь. Ты любишь меня.
— Бедный ты, — посетовала Лина, — какие ты слова говоришь. Ты говоришь красиво, потому что не способен вести себя красиво, достойно. Ты ничтожество, потому ты красиво говоришь. Ты думаешь, это и есть ум, и есть глубина? Думаешь, ты сделал с моей сестрой что-то сверхъестественное? Или как-то необыкновенно меня погубил? Да нет же! И меня ты не погубил, и у Саши такого добра, как ты, пруд пруди. Я не уверена даже, что она отличает тебя от других, что она помнит твое лицо. Она флористка, цветы она знает, отличает, а людей… Она тебя не узнаёт, а ты думаешь, она тобой дышит.
Получается, и ее ты не погубил. Бедный! Ты мечтаешь и одновременно боишься кого-нибудь погубить. А ты себя даже не способен погубить. Ты вообще ни на что не способен.
— Лина стояла перед Ехлустиным в потьмах прихожей в белой блузке, и прямо и близко глядела ему в глаза.
— Ты ненавидишь меня. Но почему мне кажется, что ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя? — спросил Ехлустин.
— Потому что ты болен. Духовно болен.
— Наверное. Ты знаешь, твоя ненависть больше меня живит, чем твоя бледная любовь. Спасибо тебе.
— Ну как же тебе не стыдно! — Лина всплеснула руками, — я одного не могу понять: как тебе не стыдно? Ты пришел к моей сестре, при ней соблазняешь меня. Ты не чудовище. Сказки в тебе нет. Ты даже не страшен.
— Я прекрасен. Я то, что тебе нужно.
— Боже…— Лина надела пальто, стала застегивать пуговицы. — Как это возможно? Зачем ты такое говоришь? — она мягко оттолкнула его и быстро вышла.
Ехлустин прошел из прихожей в комнату. Саша сидела спиной к стене на низеньком пуфике с прикрытыми глазами, с вытянутыми ногами. Когда Ехлустин встал перед ней, она открыла глаза, но сразу глядела в сторону, не на него.
— Ты не ревнуешь меня к сестре?
— Если бы она не была моей сестрой, я бы ее из-за тебя убила.
— Да как ты можешь… Твоя сестра ангел.
— Ну и что? Подумаешь.
Ехлустин присел на тахту.
— Я на философском слете встретил одного человека, мы подружились.
— У тебя хорошие друзья, — кивнула Саша, — тебе везет, — и еще сильнее отвела глаза в сторону, словно скрывала что-то.
— А тебе? — выспрашивал, как это у них водилось, Федя.
— Мне тоже везет.
— Его Артемом зовут. Тёма Зоров. Он похож на тебя.
— Тебе нравятся такие люди.
— Да, мне они нравятся, но их очень немного: ты да он.
— Но сам ты не такой, — обличила Саша.
— А какой?
— Такой, как Лина.
Ехлустин опустился перед Сашей на корточки.
— Что же ты городишь… — посетовал нежно. Теперь Саша смотрела на него в упор. — А знаешь, что я ее просто дразню? Я дразню ее с самого начала, больно уж она кичливая, кичливая мещаночка. Я и предложение ей сделал, чтобы уесть ее. Но ее не так легко уесть. Она сама дразнит. И для этого носит красную косынку.
— Ей просто идет красный цвет.
— А тебе?
— А мне нет.
— А что тебе идет?

— Пластмассовое золото.
— Но это же убожество…
— А мне нравится. И тебе нравится. Ты любишь меня, ты любишь мое пластмассовое золото, это я мещанка, ты любишь мещанку. Только я злая и грязная, а Лина злая и чистая. Мы обе злые. Ты любишь злых.
— Тёма Зоров не злой.
— Тёма Зоров? Если он тебе понравился, то наверное злой.
— Нет… Как тут очутилась Лина? Я же спрашивал тебя.

— Она забежала на минутку. Она вообще как-то чувствует тебя, словно преследует тебя, хотя вроде бы убегает от тебя. Ведь это так важно, чтобы было отчего убегать, так важно, чтобы было кого ненавидеть.
— Я ей сейчас говорил об этом.
— Сказал? Я подумала, что мне приснилось, я задремала тут на пуфике. Ты бы все равно не стал Линкиным мужем. Ты слишком хорош для нее. Ты мой!
Саша посмотрела на Ехлустина чуть поверху, словно у него золотой венок на голове.
В прошлом году, в июне, Саша и плела ему венок из ярких одуванчиков, когда прятались от Лины в лесопарке. Ехлустин переложил сверкающий венок со своей головы Саше на черные кудри, желтая пыльца сразу запорошила ее тяжелые пушистые ресницы.

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (26 оценок, среднее: 2,19 из 5)

Загрузка...