Елена Филиппова

Поэт, художник, беллетрист. Член союза профессиональных литераторов РФ (Санкт-Петербургское отделение). По образованию — историк (СпбГУ). Люблю животных, дома у меня две очаровательных кошки — Пенелопа (канадский сфинкс) и Стефани (урал-си-рекс).


Литературное исследование «Рыцарь Девы»

отрывок

Reus

25 числа месяца октября от рождества христова 1440 года состоялось последнее заседание — светского и инквизиционного суда одновременно.

Власть и церковь одержали полную победу. Это был их заслуженный праздник. Жиллю де Лавалю барону де Рэ графу де Бриенну был зачитан обвинительный приговор.

После внимательного изучения показаний свидетелей, направленных против Эгидия де Рэ, подлежащего суду, находящемуся в нашей юрисдикции, гласил прокурорский текст, после тщательного изучения всех приведенных на процессе письменных доказательств, после заслушивания его собственного добровольного признания в нашем присутствии, хорошо взвесив и рассмотрев причины, послужившие источником его преступлений, мы решительно заявляем тебе, Эгидий де Рэ, что ты виновен в ереси, отступничестве, инвокации демонов, и за эти преступления отлучаешься от церкви и подлежишь всем иным наказаниям, которые предусмотрены законом, как еретик, вероотступник и вызыватель демонов. Святой престол, перед лицом бога рассмотрев обвинения в вероотступничестве и показания свидетелей, данные под клятвой и в письменном виде, и, направленные против тебя, Эгидий де Рэ, а также твои собственные признания, сделанные в ходе судебного разбирательства добровольно и без принуждения, согласно каноническому праву и консультациям с присяжными заседателями, постановляет, что ты, Эгидий де Рэ совершил насильственные преступления против детей и преступления против естества, вступая в греховную связь с лицами одного с собою пола, что ты нарушал церковный иммунитет и совершал святотатства, за что должен быть подвергнут отлучению от церкви и прочим наказаниям, предусмотренным законом, для твоего же исправления и спасения, как этого требует закон и Святой престол.

Однако, отлучив Жилля, церковь тут же предложила ему вернуться в свое лоно. — Я не знаю, каким образом впал в заблуждения и совершил свои преступления, сказал Жилль, но если церковь считает, что мои преступления привели меня к вероотступничеству, я раскаиваюсь в своих грехах и молю Святой Престол снова вернуть меня в лоно нашей матери церкви. Как и положено в таких случаях, он пал со стонами на колени, и был в это священное лоно возвращен после покаяния. Это прощение гарантировало ему спасение души.

По обвинению в детоубийстве приговор выносил уже светский уголовный суд. Церковь не может тебя более защищать, сказал ему епископ, мы передаем тебя светской власти. Как еретика его должны были сжечь. Как раскаявшегося еретика, возвращенного в лоно церкви – заточить в темнице на воде и хлебе покаяния. Как уголовного преступника – повесить. При тех преступлениях, которые ему вменяли в вину, иного приговора он и не мог ожидать. Приговор суда был таков: отправить на виселицу и мертвое тело сжечь. Молись, сказали ему, обратись к богу со всей верой, ведь на твоих руках столько преступлений. Жилля обуревали эмоции, но он ничего не сказал.

Единственное, о чем он попросил у своих обвинителей: Поскольку вы обвиняете в ужасных и отвратительных преступлениях не только меня, но и моих слуг Анри и Пуату, исходя из того, что мы совершали эти преступления вместе, и за них приговорены к смертной казни, я вас прошу, дать нам пройти через это испытание в час скорби всем вместе.

Если именно я причина их несчастий, разрешите мне поддержать их хотя бы в смерти, чтобы они приняли ее со спокойным сердцем и верой в бога. Я буду для ним примером, как следует умирать. Если вы этого не разрешите, и мои слуги не увидят, что я умер, они могут впасть в отчаяние и подумают, что я остался безнаказанным, хотя именно я причина их несчастий. Даруйте нам эту милость…Во славу господа нашего, может быть, моя грешная смерть станет причиной их вечного спасения.

В зале повисла мертвая тишина. Судьи переглядывались и не знали, что делать. Человек, который должен был сейчас думать только о себе, потому что стоял на самом краю жизни, говорил о других, хотел их утешить хотя бы своей смертью. Это благородство потрясло всех. И люди себя спрашивали: если это убийца и грешник, то кто же тогда святой? И слова им сказанные, и его забота о приговоренных к такой же страшной смерти – все это вызывало удивление, восхищение и полнейшее непонимание. Как когда-то он собой прикрывал Жанну, теперь он пытался защитить и успокоить своих слуг. Все это не вязалось с преступлениями,  оторые он якобы совершил, и в которых он признался, не забыв снабдить свой рассказ самыми отвратительными подробностями. Судьи не посмели ему отказать. Милость ему даровали.

Эта неожиданная просьба так поразила судей, что они даже обещали Жиллю предать его тело огню, но не сжигать его дотла, и разрешили самому выбрать, в какой церкви Нанта он желает быть погребенным.

Он выбрал монастырь кармелитов.

Казнь всех троих – Жилля, Анри и Пуату была назначена на следующий день. Но до того еще, как судебное слушание завершилось, к суду обратились жители Нанта: они просили разрешить в день казни церковное шествие с хоругвями и молитвами, чтобы поддержать дух Жилля и его слуг, и даровать их душам спасение на небесах! Казнь неожиданно превращалась не то в церковный праздник с чудесами обращения грешников, не то в бретонский карнавал! (…)

Pyram

На следующий день 26 октября город Нант превратился в одну большую сценическую площадку. В 9 часов утра по городу двинулась огромная процессия духовенства и народа – так начался этот день. В этом море людей были и купцы, и ремесленники, и священники, и дворяне, и даже нищие или люди без определенной профессии. Толпа возносила молитвы, пела, и росла, росла, росла. Сначала она шла прямолинейно, но, когда отовсюду в нее стали вливаться все новые и новые прихожане, выходившие из церквей с утренней молитвы, это человеческое море стало двигаться зигзагами и по спирали – закручиваясь и закручиваясь, пока не заполонило собой весь островок Биессе между рукавами Луары Маделен и Приалом. К одиннадцати часам на месте казни собрался, наверно, весь город Нант. В то время, как голова процессии уже плотно стояла у нантского лобного места, расположенного у моста прямо напротив тюрьмы, хвост толпы еще только подтягивался с окраин.

Наконец, смертники поднялись на возведенный для этой цели эшафот.

Эшафот, казалось, сошел из орлеанской мистерии – огромный, величественный, с необычайно высоко установленными тремя не то столбами, не то т-образными крестами, расположенными значительно выше мостов. Такие декорации с высоченными помостами любил использовать Жилль в орлеанских постановках. Теперь это была не пьеса. Это была казнь. Это был конец жизни Жилля. Однако он увидел в этом лишь забавную мизансцену. Вольно или невольно, разрешив коллективную казнь, суд не учел одной маленькой детали: смертников было трое. Трое смертников на трех крестах! Христос, Гестас, Дисмас.

Со стороны это выглядело именно так. Жилль был бледен, на щеках и на подбородке у него уже слегка отросла темная щетина и они казались синеватыми. В глазах стояли слезы. Толпа ахнула, голоса взвыли, весь Нант молился за него и его слуг хором. На помосте, рядом с крестами стоял священник, рядом с ним – палач.

Весь путь к месту казни, который начался с предписанного регламентом публичного покаяния в главном соборе города Нанта – соборе Святого Петра – и отслуженной по этому поводу мессы, Жилль горячо молился, говорил слова ободрения своим сотоварищам, не замечая ни ледяного ветра с дождем, ни боли в изодранных о камни босых ногах, когда же их подвели к помосту, его губы зашептали слова молитв еще быстрее, быстрее, словно он боялся не успеть. Слуги горько плакали. Он их подбадривал, говорил о вечном спасении, о том, что бог любит даже грешников, и грешников любит даже больше, чем праведников, если эти грешники раскаялись и обратились к богу. Благодарите господа, взывал он к своим спутникам, господь ниспосылает нам, грешным, знаки своей любви, дает нам эту последнюю милость. Благодарите его за то, что умрете в расцвете лет и в твердой памяти, без страданий, которые мы заслуживаем за все сотворенное нами зло, молите, чтобы он простил нам наши прегрешения, и не бойтесь расстаться с этим миром: смерть всего ступенька к небу, небольшое приключение, после которого вы увидите бога…Разве вы хотите остаться в мире, где одни страдания, вместо того, чтобы увидеть бога в его славе? Скоро наши души отделятся от наших тел, и мы будем в раю! Во славу небес, пожалуйста, не слабейте духом, держитесь, потерпите еще немного, скоро все кончится, не утратьте мужества, молите о прощении грехов, и господь не оставит вас.

Он говорил громко, твердо, взволнованно, чтобы слышали не только его собратья по несчастью, но и люди в толпе. И толпа затихла. Его слушали молча и плакали. Анри и Пуату понемногу успокоились. Смерть, напутствовал он, это просто переход в другую жизнь, где нет тела. Так, беседуя, они дошли до эшафота. Тут к помосту подошел герцог Бретонский со свитой. Жилль пал перед ним на колени и попросил: сеньор мой, простите меня за все и молите бога простить мне преступления, которые я совершил. Потом он помолился святому Якову и святому Михаилу и просил укрепить его силы. Потом обратился к богу: Господи, не суди строго за мои прегрешения, милосердие твое безгранично…

После этого он сам подошел к своему кресту, его поставили на лестницу, на шею ему накинули веревку, палач затянул ее крепко, выбил лесенку из-под ног, а факельщик поджег дрова. Тело Жилля несколько раз дернулось, а затем затихло. Огонь взлетел до небес. Только что он говорил слугам, что любовь к богу искупит все грехи, — и вот его больше нет. Анри и Пуату привязали к их крестам и сожгли живьем. Костер над телом Жилля де Лаваля, как и было обещано, потушили. Обугленное тело отнесли в монастырь кармелитов, принадлежавший герцогу Жану, и там похоронили. Так, 26 октября 1440 года, закончилась его земная жизнь.

И началась посмертная казнь.

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (7 оценок, среднее: 1,71 из 5)
Загрузка...