Евгений Мамонтов

Я люблю джаз, брюнеток и светлое пиво. Я пишу рассказы с детства. Литература помогает мне побороть рутину повседневности.

I like jazz, dark hear women and light beer. I wrote stories from my childhood. It’s my way of living. Literature helps me overcome routine of life.


Отрывок из произведения «Русские романтики»

Так и Венера, лишь призраком дарит влюбленных .

Лукреций.

 

 

***

Павел Гулько, администратор концертного зала филармонии был уверен, что человек называющий себя неисправимым романтиком, скорее всего неисправимый идиот. Он вспомнил, что «неисправимым романтиком» иногда называли его отца. В основном женщины и именно тогда, когда хотели сделать отцу приятное. Но в данном случае они не достигали цели, хотя некоторые основания чисто внешнего плана у них имелись. У отца был свитер грубой вязки, охотничье ружьё и двухтомник Эрнеста Хемингуэя 1959 года издания.

Гулько покрутил колесико мышки, смещаясь к следующей анкете. Чтобы мы ни вкладывали в слово «романтика», Гулько-младший, очевидно, все-таки унаследовал ее от отца, а иначе, зачем ему было выходить на сервер знакомств.

Он смотрел мужские анкеты. Прежде чем разместить свою, решил узнать, как это выглядит в массовом исполнении. Результаты исследования заставили его усмехнуться почти так же, как усмехался его отец.

— Скучней бывает только в домоуправлении.

Закурив для творчества, Гулько набросал за пятнадцать минут собственную анкету.

В пункт с вопросом: что для Вас самое романтичное? эстет-администратор бескомпромиссно впечатал: «есть руками». На вопрос «лучшее занятие для двоих» ответил «играть в русскую рулетку». И далее в том же духе.

Довольный тем, что посрамил бездарных корреспондентов сервера, он разместил свою анкету, совершенно не учитывая, как на нее должны реагировать женщины. То есть, в порыве вдохновения, выпустив из вида самое главное.

Первая женщина, с которой он встретился на свидании вслепую, была менеджером по торговле недвижимостью. Рыжая, с желтым газовым шарфом. Ее оранжевые перчатки лежали на стеклянном столике рядом с чашкой черного кофе.

Гулько спросил, какой пункт анкеты ее зацепил, и она ответила: Есть руками. Я сама это обожаю.

Администратор совсем не рассчитывал быть понятым в этом пункте буквально.

В филармонии, сталкиваясь по роду деятельности с людьми приземленными, чуждыми искусства и всего возвышенного, а вместо этого только поющими романсы и играющими на музыкальных инструментах, Гулько истосковался по родственной душе.

Поиски такой души увенчивались успехом, как только он включал любой из фильмов с Мэрилин Монро, Софии Лорен или Джиной Лоллобрижитой.

В жизни все выходило иначе. И это тоже был типичный конфликт романтиков: между реальным и идеальным.

Но однажды ему повезло. Он даже придвинулся к монитору и надел очки, чтобы лучше рассмотреть фотографию синеглазой брюнетки лет двадцати. Открыв ее анкету, он узнал, что ее зовут Лина, и ей 21. Самому Гулько было сорок по паспорту, тридцать семь по анкете и примерно столько же на вид. В анкете девушка обещала, что с ней будет не просто, но уж точно интересно. Гулько, как и любой другой не смог бы догадаться, что это должно означать и сидел, оценивая свои шансы.

Большой заработок, особая физическая сила, неотразимая внешность – все это не входило в число его достоинств. Он был достаточно остер на язык и обладал скептическим умом циника, искушенного в парадоксах, который Лина при её юности все равно не сможет оценить. Поняв, что шансов у него нет, и значит терять нечего, он с легким сердцем решил, что можно попробовать.

Его первое письмо к Лине пришло практически одновременно с письмом некого студента Николая, выбравшего себе логин Perverter, за пол часа до письма от Вадика-сноубордиста, и через час после письма от Степана-строителя. Её анкета была размещена недавно, и как каждой новенькой ей много писали. И она, как почти все новенькие тоже отвечала на каждое письмо.

Необыкновенный подъем, на котором Гулько прожил полторы последующих недели, порой смущал его самого. Он думал, что больше не способен чувствовать такое.

Лине он писал по письму в день, и каждый вечер перечитывал всю их переписку, дивясь тому, как эта девочка отвечает на каждый посланный им мяч. Ни один человек на свете, никогда не понимал его так верно.

За это время он даже посетил тренажерный зал, надеясь придать своей худобе оттенок атлетической поджарости. Постригся и стал выглядеть интересней. Купил одеколон классом выше своего обычного.

В день назначенного свидания шел мокрый снег, но все равно чувствовалась весна. Они договорились в последнем письме о месте и о том, что предварительно созвонятся, т.к. Лина не могла обещать, что у нее получиться точно.

Гулько надел демисезонное пальто, в котором он смотрелся щеголеватее и вышел к своей машине, готовый встретить всякое развитие событий с достоинством, потому что, как он уже придумал ей сказать: «В любом случае это были очень интересные полторы недели в моей жизни» Ну не считая каникул, проведенных после девятого класса со студенческим стройотрядом, когда он пил водку как взрослый и впервые целовался с девушкой, ласково-пьяной третьекурсницей, нежно дурачившей его. Но об этом он говорить не собирался.

Чтобы избежать пробок в центре он решил добраться до намеченного кафе по окружной дороге. Времени было достаточно, но он все равно торопился от нетерпения. Всю жизнь в душе он стремился к чему-то прекрасному и неведомому, и впервые это стремление приобрело материальные формы и даже было наглядно отображено стрелкой на спидометре. Обгоняя, идущий слева форд-фокус он совсем легонько зацепил его, после чего моментально развернулся на 90 градусов, вылетая по мокрому асфальту на встречную полосу прямо в лоб, дико взревевшему контейнеровозу с вертикальной струей выхлопа из хромированной трубы сбоку кабины.

Забыл сказать, что в этот день девушка Лина не смогла прийти на свидание.

 

 

***

 

Вадик Залевский нравился девушкам.  Когда они приезжали к нему в гости, все вокруг было уставлено цветами. Розы, орхидеи,  лилии, хризантемы и другие цветы, названия, которых девушки не знали, но могли прочитать на ценниках.

Вадик работал сторожем в цветочном магазине, и каждое дежурство звонил в какое-нибудь агентство: Афродита, Белоснежка, Камелия, Шалунья и другие, названия которых он читал на развороте местного рекламного еженедельника.

Девушек привозили к полуночи, и они улыбались Вадику, сидя в машине, потому что Вадик был не худшим клиентом, а цветочный магазин приятным местом. Вадик смотрел на них, и решал, какую ему выбрать сегодня.

Некоторым девушкам он дарил на память цветок.

А девушки оставляли ему визитные карточки своих агентств, на которых шариковой ручкой дописывали свое имя.

В новогоднюю ночь он обзвонил по карточкам двенадцать фирм досуга и поздравил девушек. Скажите после этого, что он не был романтиком.

Когда в кабинете директора компьютер подключили к выделенной Интернет линии, возможности Вадика расширились. Привыкнув мыслить масштабно, он в первую же ночь написал письма по семи адресам.

Через три дежурства он назначил свидание синеглазой  брюнетке по имени Лина. Лина отказалась, сославшись на то, что он недостаточно проявил себя в переписке как интересная личность. Он питала слабость именно к интересным и неординарным людям.

Вадик не умел принимать отказы и ждать. Он привык получать девушку через тридцать минут после телефонного звонка, но свой номер Лина ему не давала. Тогда он написал, что на первое свидание придет с подарком, какого она никогда не получала. «Хорошо, посмотрим» — ответила девушка.

Вадик собрал из отбракованных цветов букет. Там была 21 роза, а обошелся он всего в тысячу. Это была как раз его отложенная стипендия. Дефекты у цветов были незначительными. Девушки в магазине запаковали букет с особым изяществом, украсили лентами. Бросив свои занятия, цветочницы немного подстригли и модно причесали Вадика. Одна из девушек подняла стоймя белый воротничок его белой рубашки, так что острые углы стояли, чуть отгибаясь, как она видела в модном журнале.

С таким букетом в автобусе не поедешь. Вадик позвонил в такси Супериор и заказал машину представительского класса. Там было поднимающееся стекло, которое отгораживало водителя от пассажиров на заднем сиденье.

Машина остановилась в условленном месте на Набережной, и Вадик вышел из нее как молодой принц, чтобы в ожидании Лины выкурить сигарету. Букет он положил перед собой на парапет и смотрел на море. Задняя дверца машины оставалась открытой.

Через час у него была еще возможность вернуться в магазин и отдать букет, получив назад свою тысячу и этим хоть как-то компенсировать расходы. Но он, улыбнувшись, сбросил его с парапета и смотрел, как он летит, ударяясь о выступы скалы.

— Версаль, — сказал он водителю, захлопывая дверцу.

Швейцар «Версаля», оценивая гостя по автомобилю, почтительно открыл перед Вадиком позолоченную дверь.

В зале казино Вадик Залевский поставил все оставшиеся деньги на красное и проиграл.

Долгие годы потом ничто в жизни не могло сравниться для него с очарованием этого дня.

 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (27 оценок, среднее: 1,93 из 5)

Загрузка...