Джурахон Маматов

Об авторе. Автор сборника «Памирские рассказы», Джурахон Маматов, родился и вырос в пограничном с Афганистаном городе Пяндж, в Таджикистане. Закончив военное авиационно-техническое училище служил в разных гарнизонах ВВС СССР. Уволился старшим лейтенантом авиации. В возрасте двадцати четырёх лет решил самостоятельно выучить английский язык, и овладев которым в достаточной степени, затем, в 1990 году поступил на факультет иностранных языков в душанбинский пединститут. Успешно завершив учёбу на факультете иностранных языков, в годы гражданской войны в Таджикистане, работал переводчиком в различных международных организациях. Затем продолжил карьеру переводчика в одном из крупных Международных Организаций города Москвы. Родной язык автора таджикский (более известный, как — фарси). Фарси – язык великого Омара Хайама. Поразмыслив, на каком языке писать свои рассказы, автор выбрал русский, на котором они стали бы более доступны большинству читателей. О книге. В книге, доступным языком, в художественной форме, рассказывается о высокогорном, малоизвестном большинству людей уголке земли под названием Памир. О горцах и горянках, о простых жителях высокогорных селений, гордо и молчаливо переносящих ежедневные, суровые горные будни. «Я – привилегированный человек, что увидел эту красоту…», – так сказал один из иностранцев, впервые посетивший этот удивительный край, восторженно разглядывая первозданную красоту памирских гор…


Рассказы с Памира

отрывок

Памир – это действительно красота…

Что может сравниться с величием памирских гор, с их первозданной красотой, чистейшими родниками, вкуснейшей водой и упоительным воздухом? Я помню слова одного иностранца, который впервые увидел Памир и сказал: «Я – привилегированный человек, что побывал здесь… Не каждому удаётся увидеть эту красоту…» Я тоже, по Божьей воле, считаю себя привилегированным человеком: я часто бываю там.

И каждый раз, когда бываю на Памире, я, высоко запрокинув голову, восторженно гляжу на эти величественные горы, стоящие в звонкой тишине…

И я снова встречаюсь со своими замечательными и удивительными друзьями-горцами, гордо и молчаливо переносящими ежедневные, суровые горные будни. Брожу по каменистым, хранящим эхо долгой истории, таинственным ущельям… И где-нибудь, на высокой горной тропе, утомившаяся горянка, приложив ладони козырьком к глазам, с удивлением бросит свой проницательный взгляд на странника, влюблённого в горы. А я, мысленно послав ей свои пожелания счастья в её нелёгкой горной жизни, продолжу свой путь дальше к сверкающим вершинам.

И вы, мои дорогие читатели, на страницах этих рассказов вместе со мной можете побывать на этом таинственном, малоизвестном большинству людей уголке земли под названием Памир.

 

 

Часть I. Памирские рассказы.

 

Ниссо

Живописное это место —  кишлак Пастхуф, расположенный на правом берегу реки Пяндж, высоко в горах и весь утопающий в зелени. Внешнему миру мало, что известно о нем, хотя это кишлак с древней историей. Как и везде, здесь люди живут своими ежедневными заботами. Влюбляются, женятся, растят  детей. В кишлаке есть и свои доморощенные таланты: певцы и танцоры,  хохмачи-юмористы, в общем, свои индивидуальности . Но, пожалуй,  особая достопримечательность и гордость  этого кишлака – его необычайно красивые   девушки. И одна — Ниссо.
Она всегда одета в традиционно-белое памирское платье (курта), расшитое вышивкой красно-зелёного цвета. Голова ее  покрыта платком — титак, и  из-под него  видна её красивая каштанового цвета пышная  коса с вплетенным  на конце  пулкак.

Пулкак  — древнее украшение   персидских девушек, его издревле плетут  из шерстяных нитей нанизанных мелким цветным бисером. Может, от того и выглядит Ниссо такой красивой, что носит национальную одежду, хотя и в европейском наряде она  выглядела бы такой же неотразимой. Она ведь из Пастхуфа!

 

Внешне Ниссо  очень напоминает  итальянскую певицу  Ромину Пауэр, которая когда-то пела в дуэте с Аль Бано. Помните их знаменитую песню «Феличита» (Счастье)? Но, я думаю, Ниссо гораздо красивее. Спросите, почему? А был такой случай. Как-то мне с семьёй пришлось лететь вместе с ней из Душанбе в Хорог.

«Ан-28» — маленький белый самолётик, разогнался по взлётной полосе и, слегка качнув крыльями, как бы сказав «пока» городу Душанбе, направился в сторону Хорога.

Чувствовалось, что жаркий воздух августа был  немного разряжен, самолёт то слегка нырял вниз, то его резко подбрасывало вверх. Но вот он набрал нужную высоту и быстро пролетел предгорья Памира. Вместе с нами в самолёте летели иностранцы, кажется, журналисты. Они сидели в передних рядах. Тут  один из них обернулся и его взгляд упал на нашу красавицу Ниссо. Как завороженный он, не отрываясь,  смотрел на неё. Потом осторожно, не отводя восхищенного взгляда,   достал свой фотоаппарат и начал фотографировать её, и по тому, как он это умело делал, можно было догадаться, что это его  профессия. Тут к нему присоединились его коллеги,  и только успевали щелкать затворы…

Пассажиры, а было нас пятнадцать человек, в основном,  женщины, дети и несколько мужчин, с удивлением наблюдали за журналистами. В их глазах словно читался вопрос: «А что тут такого особенного? Да у нас таких девушек — весь Памир…». Ну, во всяком случае, мне так показалось.

Ниссо, видя к себе такое внимание со стороны,  покраснела от смущения и, сконфузившись, что-то спросила меня, и я сквозь гул моторов расслышал:

— Ка гас кинан (Почему так делают – хуфский диалект)?

 

Я заметил, что её голубые глаза были полны искреннего удивления.

— Наверное, никогда не видели такой красивой девушки, как ты, — ответил я, наклонившись к её уху. Она ещё больше покраснела, но ничего не ответила. Иностранцы же, сделав ещё несколько снимков, сели по своим местам. В салоне самолёта все прильнули к иллюминаторам, потому что начиналось сказочное зрелище: наш маленький самолёт пролетал между высоченными пиками, покрытыми вечными снегами, и, казалось, вот-вот  заденет  их своими крыльями.
Это место под названием «Рушанские ворота» — две вершины гор, упирающиеся прямо в небо —  знают все местные лётчики.  Такие вот они —  горы Памира.

После «Рушанских ворот» самолёт начинает потихоньку снижаться. Слева, через иллюминаторы, уже виден  кишлак Тем, значит, очень скоро  мы окажемся на гостеприимной памирской земле.

Самолёт слегка коснулся взлётной полосы и помчался по бетонке. Пассажиры радостно захлопали в ладоши…
Через окно показались встречающие люди,  прильнувшие к невысокому забору аэропорта. Самолёт включил реверс двигателей и начал торможение, гул двигателей усилился,  потом резко заглушились моторы. И тишина. Лётчики первыми вышли из самолёта, за ними по трапу спустились и мы. Иностранцы, перед тем как выйти, дружески улыбаясь, помахали Ниссо. Она  смущенно опустила свои длинные ресницы. Вот такая она у нас застенчивая.
Я уловил обрывки фраз, брошенных иностранцами:

— It would be nice… the pictures… editors…good chances…women’s magazines… (Было бы хорошо… фотографии… редакторы… хорошие шансы… женские журналы).

За пределами аэропорта их уже ждала машина из городской администрации, и они уехали в сторону Хорога.

Нас тоже встречали родственники на машине, и мы в прекрасном настроении направились к себе в кишлак. Ехали по горной дороге вдоль реки Пяндж, проезжая удивительные по красоте места — Тем, Поршнев, Ёмдж, Баджув. Наша «Нива» петляла среди величественных гор, глядя на которые, тебя охватывает восторг от красоты первозданной природы. И хочется лишь молча смотреть на них. По  правую сторону дороги мелькали кишлаки, в которых возможно проживали сотни других, никому не известных Ниссо. Из магнитофона неслась песня Далера Назарова «Мастам, мастам»…

14 апреля 2009
______

Утро на Памире

Утро на Памире — это что-то особенное. Я проснулся от звуков шелестящего  веника. Это моя свояченица (сестра жены) Ниссо подметала двор.  Пахло  только что политой землей. О, этот ни с чем несравнимый, пьянящий  запах, запах детства!

Топчан, на котором я спал, стоял прямо под яблоней, и вокруг распространялся  аромат яблок «себрахт». Всё это, смешавшись, создавало чудесную симфонию запахов утреннего Памира. Пока я вдыхал этот аромат, перед топчаном пробежали барашки и козлики:  это Ниссо выгоняла их на выпас. Я обратил внимание на крошечного белоснежного козлика. Он мелкими шажками бежал за своей «мамашей», но мой племянник-первоклассник догнал его и взял на руки. Козлик брыкался и нежным голосом блеял: «ме–ме–ме». Наверное, это переводилось как: «Я тоже хочу на выпас». Но его ещё нельзя было отпускать на поле, ему была всего неделька отроду.
Я встал с постели  и отправился умываться к  холодному прозрачному  ручью, который протекал  через двор. К утренней симфонии запахов добавился  аромат дыма и ширчая (чай с молоком)…

— Джура, идём пить ширчай, — послышалось из  летней кухни.

— Нет, я не буду  ширчай, мне подайте бифштекс и кофе со сливками, — пошутил я, но с удовольствием присоединился к утренней трапезе своих родственников.

В августе на Памире по утрам становится чуть прохладно, поэтому за дастарханом многие сидели, укутавшись,   кто — в спортивный костюм, кто — в тёплые халаты. На афганской стороне солнце уже позолотило вершины гор, значит, сейчас оно, перевалив через вершину, осветит и наш кишлак, и тогда станет по-августовски  тепло.

Белоснежный козлик тоже подошёл к дастархану, точнее, к первокласснику-племяннику, тыкнул ему в плечо влажным носом, а потом заглянул ему в чашку с ширчаем. Наверное,  ему понравился исходмвший оттуда аромат, но пить его он не стал. Отвернувшись от ширчая, он увидел кур, клюющих травку в огороде, и, забавно припрыгивая, побежал в их сторону.

Куры при виде его разбежались врассыпную. Не тронулся с места  лишь пёстрый петух. А как же иначе? Ему не хотелось опозориться перед курами. Гордо подняв голову, он угрожающе уставился на козлика. Тот же,  впервые видя  это грозное пернатое,  удивлённо смотрел на него своими жёлтыми глазками. Но, видимо, решив не рисковать дальше, козлик медленно стал отступать назад.

Потом он высокими прыжками поскакал туда, где Ниссо, сидя на корточках и с тазиком в руках, собирала, опавшие за ночь на росистую траву, тутовые ягоды. Резко остановился перед ней, а потом побежал в огород. Ну что возьмёшь с козлика? Козлик он и есть козлик.

После ширчая все начали расходиться по своим делам. Кто-то, взяв серп, собрался на сенокос, кто-то сказал, что его ждут дела в  Хороге, а кому-то нужно было ехать в Рушан. Сестрёнки Насиба и Мавзуна присоединились к Ниссо и тоже стали собирать, сверкающие янтарём, тутовые ягоды.

Так начиналось утро в горном кишлаке…

 

21 февраля 2009 года

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (164 оценок, среднее: 3,29 из 5)
Загрузка...