Джавидан Гулиев

Джавидан Гулиев. Член Союза писателей Азербайджана с 2010 года, специалист по политологии и кандидат экономических наук. Пишу со школьной скамьи. Первым моим опубликованным произведением стал детективный рассказ «Объект №666», напечатанный в газете «Молодежь Азербайджана» (г. Баку) в 1991 году. Пишу детективы и исторические романы. В произведениях стараюсь отразить дух описываемой эпохи и страны. Для меня одинаково важны динамичный сюжет и образы персонажей, раскрывающиеся в ходе повествования, но еще важнее, какие идеи я вкладываю в свои произведения и стремлюсь донести до читателя, будь то свобода, любовь или справедливость.


Исторический роман «Жанна! Неизвестная история»

синопсис

События романа разворачиваются в первой трети XV века, в разгар Столетней войны между Францией и Англией. Сюжет основан на альтернативной биографии Жанны д’Арк, которой придерживается ряд историков (Р. Амбелен, Ж. Гримо, Ж. Песм и др.). Жанна – незаконнорожденная дочь королевы Франции Изабеллы и ее фаворита герцога Людовика Орлеанского, который злодейски убит сразу после ее рождения в 1407 году. Опасаясь мести короля, Изабелла вынуждена отдать младенца в дворянскую семью д’Арков, подданных герцога.

Тем временем, между арманьякской и бургундской дворянскими партиями разворачивается кровавая борьба за трон душевнобольного короля Карла VI. К 1429 году половина королевства оккупирована англичанами и их союзниками бургундцами. Короля Англии Генриха V и короля Франции Карла VI уже давно нет в живых. На трон претендуют их сыновья Генрих VI и Карл де Валуа. Но мать Карла де Валуа Изабелла, объединившись с бургундцами для сохранения титула королевы, публично ставит под сомнение его права на престол.

В этих катастрофических условиях сын Людовика и видный деятель арманьяков Карл Орлеанский вместе со своим сводным братом Жаном задумывают создать символ, способный объединить страну и изгнать англичан. Используя древнюю легенду о спасении Франции богоизбранной Девой, они призывают юную Жанну помочь предводителю арманьяков Карлу де Валуа обрести корону. По загадочному совпадению Жанне с детства являются видения о том, что она и есть та самая Дева. Понимая суть политической игры арманьяков, она без колебаний отправляется ко двору Карла де Валуа. Харизматичная Жанна внушает слабохарактерному наследнику трона веру в победу. Воодушевленный Карл ставит Деву во главе армии и формирует ее военный совет из высокородных рыцарей. Всего за несколько месяцев 21-летняя Жанна снимает осаду со стратегически важного Орлеана и освобождает долину Луары, расчищая путь в город Реймс. Там наследник трона коронуется под именем Карл VII. Громкая слава о ратных подвигах Посланницы Бога быстро распространяется по стране. Жанна становится символом освобождения и объединяет вокруг себя дворянство и народ. Храбрость, необыкновенное обаяние и одухотворенность Девы пленяют полководцев: куртуазного герцога Жана Алансонского и барона Жиля де Рэ. Отважный, высокообразованный и властолюбивый, де Рэ видит в Жанне прирожденного лидера и родственную душу. Но сердце и помыслы Жанны принадлежат богу и королевству. В середине 1429 года она находится на пике популярности. Победы Девы внушают страх врагам королевства. Но ее возвышения боятся и некоторые придворные, а также сам мнительный король. Жан Орлеанский предупреждает ее об угрозе предательства. Дева испытывает боль и разочарование, понимая, что благородная цель спасения королевства расходится с властными амбициями высшей знати. Напротив, страдания народа и желание армии разбить врага сближают принцессу с простолюдинами и доблестными рыцарями.

Тем временем ловкие интриганы-придворные настраивают Карла VII против Жанны.

Когда в мае 1430 года Жанна попадает в плен к бургундцам, король поначалу ничего не предпринимает для ее освобождения. Карл выражает публичный протест, лишь когда Жанна предстает перед инквизиционным трибуналом в лояльном англичанам Руане.

Организуя суд, английский регент герцог Джон Бедфорд преследует политические цели. Если церковники докажут, что она еретичка, это подорвет авторитет короля. Саму же «еретичку» сожгут на костре. Но вскоре председатель суда епископ Кошон узнает тайну происхождения Жанны, что расстраивает его планы. Дело в том, что священный древний обычай запрещает казнить лиц королевской крови.

Коварный Кошон делает ставку на то, чтобы заставить Жанну отречься от ее миссии.

Тогда ее осудят на пожизненное заключение, а потом тихо убьют в тюрьме. День за днем Дева проходит через изнурительные допросы, а по ночам над ней издевается тюремная стража. Но Кошону не удается сломить ее волю. Тем временем, долг чести короля и чувства брата заставляют Карла действовать. Он созывает полководцев Жанны и велит организовать ее побег. Чтобы освободить Жанну, нужно договориться с Кошоном. А для этого Карл вынужден пойти на контакт с ненавистной Изабеллой – Кошон частично обязан ей карьерой. Так она узнает, что Дева – ее родная плоть и кровь. Для постаревшей и покинутой всеми Изабеллы это известие – знак свыше, возможность искупить грехи и сделать добро дочери.

Кошон рад шансу избавиться от пленницы, которая поставила под угрозу его авторитет судьи в глазах Бедфорда. Епископ понимает, что герцог никогда не выдаст арманьякам столь опасную пленницу. Однако обещание щедрого вознаграждения убеждает алчного Кошона выполнить просьбу Изабеллы даже без ведома Бедфорда. Епископ готовит для Жанны последнее и самое жестокое испытание. Он привозит Деву на кладбище и инсценирует ее казнь. Картина очень реалистична: эшафот, коллегия судей, бесноватая публика, наконец, приговор, который зачитывает сам Кошон. Доведенная до отчаяния Жанна сдается, но соглашается только с несущественными пунктами обвинения. Смертный приговор тут же заменяют «вечным заключением». Уже через два дня она заявляет Кошону, что согласие вырвано у нее силой. Жанна понимает, что теперь после «рецидива ереси» ее казнят. Но Кошон договаривается с Бедфордом, что вместо Жанны на костер поведут другую заключенную. Утром 30 мая 1431 года, когда на эшафот ведут другую женщину, по тайному лазу Жанну выводит из тюрьмы шпион Жиля де Рэ. Теперь она может продолжить великую миссию, которой посвятила свою жизнь…

отрывок

Глава I. Путь к катастрофе

Париж, дворец Барбетт, 10 ноября 1407 г. 1

Поздним вечером по опустевшей уже Старой Храмовой улице Парижа раздавался стук копыт. В сумерках можно было различить силуэты двух всадников в плащах, в явной спешке пришпоривавших коней. Погода была довольно прохладная, встречный ветер бил в лицо, но всадники, казалось, этого не замечали. Мчавшийся впереди мужчина напряженно вглядывался в темноту. На перекрестке с улицей Вольных горожан всадники замедлили ход. Вблизи на фоне одноэтажных домов выделялось небольшое здание в готическом стиле. Это был дворец Барбетт, который несколько лет назад приобрела для себя королева Изабелла, супруга короля Карла VI. Всадники остановились у входа.

Стражник узнал в свете факела первого всадника и открыл ворота. Мужчины въехали во двор. Быстро спешившись, один из них сразу направился во дворец. Теперь при свете факелов на нем можно было различить лиловый плащ с белым крестом – символом Орлеанского дома. На его лице читалось радостное ожидание, но в глазах порой проскальзывала тревога. Второй всадник, одетый в цвета своего господина, передал коней подошедшему слуге и также направился к дворцу. Слуга в дверях поклонился мужчине в лиловом плаще и проводил его на второй этаж, едва поспевая за его быстрым шагом. Другого всадника отвели в комнату для гостей, располагавшуюся в левой части дворца на первом этаже.

Пройдя по ярко освещенному коридору с установленными на стенах факелами, мужчина чуть замедлил шаг у комнаты с кремовыми резными дверьми и, быстро передав плащ и шляпу слуге, вошел внутрь. Это был герцог Орлеанский, один из немногих людей в королевстве, кто мог входить к королеве без предварительного доклада. В покоях королевы тревога на его лице сменилась улыбкой.

– Ваше Величество, Изабелла! – воскликнул он, когда за ним тихо затворилась дверь, и быстро подошел к кровати с голубым балдахином, на которой полулежала темноволосая женщина в ночной рубашке. При свете светильника, свисавшего с потолка и стоявшего рядом с кроватью канделябра, она казалась еще бледнее, чем на самом деле, а бледна она была довольно сильно, на ее округлом лице выделялись мешки под глазами. Герцог преклонил колено у ее кровати и поцеловал ей руку.

– Рада вас видеть, Луи, – произнесла Изабелла с нежностью в голосе.

– Я примчался на ваш зов, моя королева, и рад видеть вас обоих в добром здравии и прекрасном расположении духа, – сказал он, глядя ей в глаза и проведя рукой по шелковому одеялу, под которым угадывался ее округлившийся живот. Она уже не раз проделывала с ним этот трюк: письмо, написанное фрейлиной по ее поручению с призывом к нему приехать, потому что… Причины были разные, но всегда срочные. На этот раз, как нетрудно догадаться, в письме сообщалось, что королева вот-вот разрешится от бремени.

– Вы разгорячены с дороги, сударь, а здесь к тому же натоплено, можете разоблачиться, – сказала она, проведя платком по испарине на его лбу. Он еще раз поцеловал ей руку и поднялся с колена. Затем снял короткий золоченый камзол и, повесив на спинку стула, расстегнул ворот белой кружевной рубашки. Она в который раз оглядела его с ног до головы. Он был прекрасен, как почти десять лет назад, когда их познакомил в замке Боте сюр-Марн ее фаворит де Буа Бурдон – высокий, статный, с правильными аристократичными чертами лица и безупречными манерами, горящим и в то же время надменным взглядом. Ему было тогда пятнадцать лет, но выглядел он на все восемнадцать, и юная Изабелла, будучи старше на год с небольшим, влюбилась в него.

Конечно, в начале у нее был и политический расчет – завоевать принца крови с целью расширения своего влияния при дворе, но она почти сразу забыла об интригах и предалась безудержной страсти, пока ее муж осматривал флот во Фландрии. С годами Людовик Орлеанский стал еще лучше как выдержанное вино – возмужал и покрыл себя славой отважного рыцаря и покорителя женских сердец.

Сейчас королева без стыда и упрека разглядывала его широкий торс, который под просторной рубашкой казался еще шире и мускулистые ноги под облегающими бордовыми чулками до бедра.

– Я просто хотела вас увидеть, мой принц, – сказала она. Людовик улыбнулся – требовать к себе внимания и, желая в очередной раз проверить его чувства к ней, вытащить его из семейного очага в поздний час, заставить мчаться по пустынным улицам, где могли поджидать люди его заклятого врага и политического соперника герцога Бургундского Иоанна Бесстрашного – в этом была вся Изабелла! А потакать прихотям возлюбленной, делать все ради нее – в этом заключались правила того куртуазного века с его культом рыцарства и не всегда искренним поклонением даме. Людовик же был образцом рыцаря того времени. Он во всем стремился к победе – будь то дела любовные или политика. Наряду с герцогом Бургундским Людовик был одним из двух главных вельмож при дворе. А прекрасное образование и умение при случае блеснуть изящным слогом придавали ему особый шарм в глазах женщин. Он подошел к Изабелле и, вновь опустившись на одно колено, нежно обнял за плечо.

Перед ней на деревянной подставке лежала массивная книга в кожаном переплете. Людовик увидел название: Epistre Othea Кристины Пизанской. Ей покровительствовали Изабелла и жена Людовика Валентина Висконти. Он молча отодвинул книгу от Изабеллы.

– Долгое чтение при неверном свете утомляет, Ваше Величество, а вам сейчас утомляться нельзя, – сказал он.

– Увы, мой мастер посадки своего генеалогического древа, благодаря вам, заниматься более приятными вещами я пока не в состоянии, – кокетливо произнесла она.

– Но причина моего теперешнего положения была божественно приятна, – добавила Изабелла.

– Вы правы, моя королева, как день имеет продолжением ночь, так и удовольствия сменяются бременем, которое в свою очередь тоже имеет весьма приятные последствия, в коих мы оба вскоре убедимся. Однако ваше положение не так уж и ограниченно и вы все еще многое можете, – он придвинулся к ней.

– Вы тоже как всегда правы, Луи, – сладострастно сказала она. Под раскрытым воротом рубашки Изабелла заметила висящий на его шее мешочек. Это была его маленькая тайна, впрочем, известная покоренным герцогом дамам, а их было немало. В мешочке он хранил кусочек корня мандрагоры, растения, которое согласно широко распространенному поверью даровало своему обладателю богатство и успех в делах любви. Подобные снадобья хранили многие – и зажиточные горожане, и немалое число аристократов. Герцог интересовался оккультизмом, и это придавало ему такой притягательный в глазах дам ореол таинственности, что поверье порой приобретало реальную силу, порожденную желанием верить в него. На сладострастную с юных лет

Изабеллу подобные вещи действовали безотказно.

Людовик обнял ее и, властно притянув к себе, поцеловал. На мгновенье она почувствовала возбуждение. Герцог, словно зная это, отстранился.

– Иногда удовольствие можно не прерывать, хотя бы частично, – сказал он.

– Вы мне это доказали, Луи.

– Просто я знаю, когда остановиться, а вы, моя дорогая, не всегда, – он присел рядом с ней на кровать и нежно обнял. – И самое главное, я успел узнать вас, любимая.

– Вы никогда так не называли меня. Ваша речь изящна, эпитеты пышны и красивы, но среди них не было еще этого простого и столь приятного слова, Луи. Я приятно удивлена, – ее глаза были так близко, он чувствовал ее дыхание на своем лице.

– Раньше нас связывала только страсть и романтика, а сейчас у вас для меня есть нечто неизмеримо большее, что переполняет мое сердце гордостью и нежностью к вам и вызывает чувство, которое для вас столь приятно и неожиданно – он нежно поцеловал ее.

Она прильнула к нему в ответ и крепко обняла, как будто обрела только сейчас и боялась потерять.

– Луи, – позвала она его тихо. – Что вы имели в виду, когда сказали, что знаете меня?

– Что я знаю, какая вы, – ответил он, гладя ее по голове. – Подданные считают вас символом государства и заметным политиком, иные – королевой амура, – он выразился изящно, чтобы не сказать «королевой разврата», как на самом деле думали о ней, – мужчины видят объект желания, женщины – успешную конкурентку, не оставляющую им никаких шансов, – Людовик чуть отодвинулся от Изабеллы и обнял ее лицо руками, – а я помню юную прелестную девушку, которая выросла в Баварии и совсем не знала бурной светской жизни Парижа, но была брошена в этот мир страстей, интриг и лицемерия.

Девушку, от природы любопытную и жизнелюбивую, для которой политика и искусство любви стали способом утвердиться в этом мире, заявить о себе и добиться свободы. Пусть все знают, что вы не тень короля, что вы сами есть вы, и никто не может этого отнять у вас.

– Ах, Луи, я не хотела нигде утверждаться, я просто хотела любить и быть любимой, – сказала Изабелла. Это была полуправда, и Людовик знал об этом, но он умел не обращать внимания на мелкие детали, особенно когда, как сейчас, королева смотрела на него влажными от навернувшихся слез глазами.

– Да, но безумие короля заставило вас стать госпожой самой себе. Вы нашли в себе силы уйти от короля, а ведь от королей так просто не уходят, и поселиться здесь. В конце концов, в этом есть и своя прелесть – иначе, вашим уделом так и было бы прозябать в тени монарха, хотя порой вам кажется, что так было бы лучше.

– А я не знала вас таким… добрым, – призналась Изабелла.

– Теперь знаете, – улыбнулся Луи.

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...