Денис Летуновский

Денис Валентинович Летуновский
1981 г.р.

После окончания московского Литературного ин-та в Москве, вышло несколько моих книг:
1. Попурри-Мадрид (Минск, Белсэнс, 2002г.)
2. Строфы (Минск, Технопринт, 2005г.)
3. Айона (Минск, Логвинов, 2008г.)
4. Ефремова гора (СПб, Библия для всех, 2012г.)
С 2005 года живу в Париже, преподаю русский язык и литературу в Сорбонне (Université Paris X). Служу дьяконом в храме Христа Спасителя в г. Аньер


Роман «Две Софии»

синопсис

Книга начинается не с первой главы.

Главный герой из Парижа едет на машине в Нормандию. После заправки он вдруг замечает, что в машине есть еще кто-то. Гостя зовут Лазарь…
(Параллельно рассказывается о школьном учителе, который преподает русский язык во французском лицее).
Вместе с женой (впоследствии узнается, что она — воображаемая, т.к. в Париже у него настоящая жена) они едут за устрицами. Софи (жена) замечает в машине кровь. В комиссариате проводят экспертизу и выясняется, что это – кровь главного героя…
Он возвращается в Париж, и на одном из кладбищ находит могилу со своим именем. На соседней могиле имя Лазаря. Ничего не понимая, главный герой движется к началу – к развязке, которая состоит в выборе. Или он остается с настоящей женой, и тогда вся история с кровью и кладбищем – не его, или…

отрывок

Глава 6

Где-то к полудню я добрался до гаража, сел в машину и, включив радио, поехал.
Вон из города! Будто кто подгонял, нажимал на педали. Блюз годов сороковых уносил в свое нескучное однообразие.
Небо только-только прояснилось. Редкие капли сверху приводили в движение – дворники. Когда светофоров стало поменьше и машина мчалась уже по автостраде, лишь тогда я почувствовал некое облегчение. Словно нестиранная год одежда упала на пол. Я стоял голый, но пока еще немного стеснялся. Стеснялся своей забитости, замкнутости. Не мог до конца расслабиться, и даже включенная на всю громкость музыка не позволяла оставить, не вспоминать. Я открыл окно, вдыхая новый – не городской – воздух. И пусть он был пропитан бензиновыми испарениями. Все равно – несколько минут отделяли меня от запыленного гаража – мне казалось, что еще немного, и все станет на свои места. Справа и слева машины с мотоциклами проносились на огромных скоростях. Какое мне было до них дело? В них сидели люди. Их присутствие, однако, было теоретическим, невесомым. Да, в окнах я видел их лица, но скоро от них оставались красные лампочки задних маячковых фар – и больше ничего. Ни имени, ни тембра голоса.
К счастью, даже этих теоретических лиц становилось все меньше.
Чем увереннее я сворачивал на национальные дороги, тем уже они становились, тем скуднее сигналили мне сзади, чтобы я уступил, тем меньше навстречу двигались из пункта «Б» куда-то, откуда мне, наконец, удалось бежать. Заправиться нужно будет только через двести-триста километров. Часа четыре – это если по правилам – можно просто вести машину и понемногу становиться самим собой. Еду, а про себя намечаю маршрут. Если честно, все равно куда. Лишь бы подальше, где пусть все то же, но… знаю одно – завтра понедельник, вторник и прочее, а мне больше никуда не надо. Нарочно я не взял телефон, оставил книги и старые записи: последние связывали бы меня с прошлым, телефон же напоминал бы о настоящем. Но настоящее другое – вот оно. Оно совсем не такое, каким было даже полчаса назад. Телефон оказался бы просто некстати, как артефакт в руках археолога – квадратный, то-то и то-то на нем написано, но функции его непонятны.
Мельканье придорожных столбов, знаков с допустимой скоростью, с названиями пригородов и деревень становится подвижным видеорядом. В другое время он раздражал бы, а теперь успокаивает. И нет ничего лучшего этих линий электропередач, внезапных поворотов на проселочные тропинки, начинающихся полей, подлесков, разделенных на правильные кубические формы. Сержи-Понтуаз, Жизор… Нормандское направление. Что ж, соленый ветер в лицо, суматошные крики чаек. Местные жители, с самого детства мечтающие выбраться из этой дыры. Наверно, это не зависит от места – имея пытливый ум и мешочек таланта за пазухой, хочется уехать, пересечь горы и переплыть океан. Только подальше от родных мест, только бы не видеть собственной скорлупы. Если бы я имел неосторожность родиться в Нормандии, сейчас ехал бы в противоположную сторону. Очень даже возможно – в водителе встречной машины узнать себя. Даже не узнать, а почувствовать, понять мотивы его. Бегство. Выходит, если каждый встретит однажды самого себя, то никто никуда не сбежит – просто переедет с места на другое, уже виденное, где когда-то сказал свое первое «хочу».
Первые встречи

По радио передавали выступление Zaz. В сентябре. Еще полгода. Планирует же кто-то наперед! Тут не знаешь, что завтра, а они. Полгода!
— Пойдешь? – спросил он ее, уставшую от ходьбы.
— Ты предлагаешь мне пойти с тобой на концерт? А ты галантный. Другие с первого свидания сразу в постель норовят. Юноша понурил голову.
— Да ты не обижайся. Про других это я так сказала, не было у меня никого, сестра
рассказывала.
Молодой человек приободрился, глаза загорелись прежним светлячком.
— Конечно, пойдем! – сказала она, взяв его за руку. – Но концерт только через полгода. А вдруг мы до сентября рассоримся, кто тогда пойдет?
Глядя на него (снова размытый вид), она подумала про себя: «болонка, точно как отец».
— Ну, раз мы на полгода вперед загадали, то придется вместе быть. Или хотя бы перед самым концертом встретиться.
— Ты мне совсем не веришь!
— С чего бы мне верить тебе? Про себя только и думаешь: какие у нее трусики – стринги или как у тети Вали?
Она вдруг остановилась и ни с того ни с сего рассмеялась: «Только не спрашивай, кто такая тетя Валя».
Какое-то время они шли, не разговаривая.
— Ладно, — наконец сказала она, — совсем не такая я…
— Знаешь, Лиза, — он перебил ее, — давай встретимся через полгода на концерте. А пока – каждый идет в свою сторону. Если соскучимся за пол-то года, тогда и посмотрим.
— Сумасшедший, — она действительно испугалась, — и пошутить нельзя. Ты что и вправду…
Они прошли мимо машины. Я пытался еще услышать хоть что-нибудь, но сзади уже сигналили, мол, «зеленый, давай!». Неспеша я нажал на педаль газа. Какое-то время я размышлял, встретятся они или нет, но потом радио перебило мысли, а в глазах была одна дорога. И ничего больше.
До заправки оставалось километров двадцать, когда пропала и начала мигать последняя черточка уровня топлива. Тут же пропадало и появлялось число «8». Вдруг до меня дошло: «Машина проедет еще восемь километров и станет». Несложным пророчеством представилось мое ближайшее будущее: пустынная трасса, изредка прошмыгивают бесчувственные, заколоченные в груды дорогого пластика и железа люди. До вечера никто из них не остановится, а там – время от времени вырванный из густой темноты фаворский свет (однако рядом ни Илии, ни Моисея… и кущи поставить некому) фар. Понемногу пустая чернильница неба заиграет далекими всплесками, серебром. Вот ничего не было, а теперь – стоишь с запрокинутой головой и представляешь: а что там за той звездой? А за той? А за этой? Ничто, черная зыбь, где, если в тебе ну хоть вот столько искры, бессмысленно кувыркаешься в этом ничто- пустоте. И никто о тебе не хватится. Вот и бережешь свой огонек. Как и миллиарды других, таких же как ты. «15», «16». Да что же это такое? Только что было восемь, а теперь… Может, и докачу. Осталось-то…
Радио сбилось и зашипело. Я попробовал найти другую волну, но все какие-то призвуки, обрывки аккордов, огрызки песен. «Чем ближе к морю, тем меньше мира. Мира во всех его смыслах и проявлениях. С ума сойти, как хочется тишины!»
В зеркале заднего вида с полоской леса подрагивали горы собранной редьки (или репы), свежие распаханные борозды. Лежащие на рулевом колесе руки (еще кольцо поблескивало на безымянном) казались не моими. Будто кто-то другой вез меня, а я только наблюдал и, как азартный игрок, шел на поводу.
Заправка. На счетчике снова «8». Мог проехать еще с десяток километров. Но не надо испытывать (хотел сказать судьбу) терпение топливного бака. Полный – пока собачка пистолета соскакивать не начнет. До самого моря, еще и на обратно хватит…
Обратно?..

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (11 оценок, среднее: 2,18 из 5)

Загрузка...