Влада Ладная

Влада Ладная окончила филфак МОПИ им. Н. К. Крупской.
Училась в творческой мастерской Андрея Кучаева при Союзе писателей СССР.
Член Союза писателей России.
Член Евразийской творческой гильдии (Лондон).
Ладная автор книг «Раёк», «Вертеп», «Хозяйка», опубликованных романов «Своравна», «Чёрный феникс – ясный пепел», повестей «Крылатый Острог», «Параскева», «Собеседница» .
Медаль М. Ю. Лермонтова.
Медаль «За верное служение отечественной литературе».
Диплом за участие в Парижском книжном салоне 2013. Гран-при «Гоголь-фэнтези 2013». Диплом премии «Куликово поле» им. В. Негатурова 2014. Серебряный приз конкурса «Север – страна без границ» 2015 (Россия – Швеция). Серебряный приз конкурса «Большой финал» 2015. Серебряный приз Международной литературной премии 1 кинофестиваля им. Саввы Морозова 2015. Серебряный приз конкурса новеллы «Серна 2016». Лауреат премии « Дюк де Ришелье» в номинации «Изумрудный Дюк» 2016 (Одесса-Германия). Диплом книжной ярмарки во Франкфурте-на-Майне 2016. Шорт-лист 7-го Славянского литературного форума «Золотой витязь» 2016. Номинация на премию «Большая книга 2017». Лауреат премии «Лучшая книга года 2017» Союза писателей России. И ещё около 20 международных премий.

Well Vlada Ladnaya has graduated from the Philology Department of MOPI im. N. K. Krupskaya.
He studied at the creative workshop of Andrei Kuchaev the Union of Soviet writers.
Member of the Union of writers of Russia.
A member of the Eurasian creative Guild (London).
Fine is the author of «Rayok», «Den», «Owner» published novels «Sorana», «Black Phoenix – clear ash», novels «Cruise Jail», «Paraskeva», «Companion» .
Medal Of M. Y. Lermontov.
Medal «For faithful service to Russian literature».
Diploma for participation in the Paris book fair 2013. Grand Prix of the «Gogol-fantasy» of 2013. Award «Kulikovo field» to them. V. Negaturov 2014. Silver prize of the contest «the North – a country without borders» 2015 (Russia – Sweden). Silver prize of the competition «Grand final» in 2015. Silver award the International literary award of the festival 1 them. Savva Morozov 2015. Silver prize novel, «Serna 2016». Winner of the «Duc de Richelieu» in the nomination «the emerald Duke» 2016 (Odessa-Germany). Diploma book fair in Frankfurt 2016. The shortlist for the 7th Slavic literary forum «Golden knight» in 2016. Nomination for the award «the Big book 2017». Award winner «Best book of the year 2017» Union of writers of Russia. And about 20 international awards.


Отрывок из произведения: «Девятый круг свободы»

     Крестоносцы поработали на славу. Весь цветущий Прованс – Тулуза, Фуа, Безье, Каркассон – превращён в пепелище. Жители вырезаны. Поэты повешены.

Последние катары с горсткой наёмников – и Своравна в их числе – отступили и заперлись в крепости Монсегюр.

Она была не просто стратегическим объектом, а священным местом. Пятиугольная, ориентированная по сторонам света, цитадель была и обсерваторией, и местом богослужений и мистерий.

В крепости осталось около сотни полноценных бойцов, а осаждающих собралось около десяти тысяч.

Своравна никогда так бешено не дралась, как на стенах Монсегюра – ни в партизанском отряде, ни с сарацинами, ни в войне за освобождение негров. И партизаны, и негры, и рыцари Готфрида Бульонского и сами могли за себя постоять, и славно! За них была Своравна или против – они не пропали бы за понюх табаку.

А альбигойцы были беспомощнее детей. Ребёнок может взять палку и ударить. А альбигойцы не могут пальцем шевельнуть, даже если их будут убивать. Может, это глубоко запрятанный материнский инстинкт Своравны гнал её на бастионы?..

Иногда её охватывала злость. Какого лешего она с ними нянчится!.. Её убеждения – сила. А эти воспевают полную беспомощность. Ну и пусть сидят! Оружие у них зло… Посмотрим, сколько они протянут без её оружия. Природа истребляет тех, кто этого заслуживает.

Но что сердиться на убогих… Начиналось утро. Своравна снова пинала нерадивую солдатню, снова лили кипяток на осаждавших, снова летели арбалетные болты и град камней из катапульт.

Но конец и без провидцев был очевиден. Монсегюр был обречён.

Первого марта крепость капитулировала. Осаждённые попросили пару недель перемирия перед сдачей. Это была просто попытка оттянуть неизбежное.

Над высокогорной цитаделью повисла сумасводящая тишина.

Наёмников осаждающие обещали отпустить. И даже – невиданное великодушие – с оружием, семьями и деньгами. Своравне ничего не грозило. Встала да ушла с гордо развёрнутыми знамёнами. И без работы не останется: на её век войны хватит.

Бывало, она въезжала на белом коне в триумфальные арки. Бывало, получала по уху. Всего лишь ход истории.

Но впервые она просто сбесилась. Не могла смириться с этим поражением. Впору застрелиться. Несправедливо это! Ей было жалко поэтов и философов, и ничего она с этой жалостью сделать не могла.

К кому ей было пойти?

Все её боевые друзья полегли на поле брани. Не было больше ни Раймунда Тулуза, ни герцога Гильома, ни самого великого Даниэля. Лангедок стал страной мертвецов.

Плакаться в жилетку коменданту крепости Роже де Мирпуа? – Он воин, как и Своравна. А оказалось, оружие не решает всё.

За ужином юный Арно, похожий на молодого Гумилёва, едва ли не последний выживший поэт, выходец из влиятельного дома Транкавеля – в этом краю и аристократы были красивы, милосердны и талантливы, природа не отдыхала на них, она всех наделяла  своими милостями – почувствовал смятение Своравны. Они вышли в ночь. Он, как всегда, слегка пьяный, горделивый, изрядно самовлюблённый и чуточку порочный. Длинные тёмные волосы, постриженные просто, пахли дымом и цветами.

Ночь обрушилась на них всеми своими звёздами, запахами, стонами. Она цвела, совокуплялась, охотилась.

Крепость, сложенная из гигантских монолитов, дикая и тревожная, казалось, летела сквозь сверкающую звёздную пыль. Головами поэт и Своравна врастали прямо в небеса, и мозг, распахнутый в космос, воспринимал непостижимые истины.

От каждого взгляда Арно было больно, его взгляд резал кожу. Взгляд как будто раздвигал какие-то ржавые складки бытия, они скрипели и визжали, выпуская что-то настоящее, разглаживали искривления и залечивали выбоины.

Казалось, двое обнажены так, что даже тела, как ветхие лохмотья сброшены и отшвырнуты с отвращением. Словно шло последнее на земле богослуженье, обращённое напрямую к сердцу вселенной, и это сердце было рядом. Оно слышало, дышало, ответствовало, гладило лунным лучом, и облака сквозили сквозь сознанье, и вечные Божьи тайны размыкали уста.

Всё изменилось: яблоко в руке пульсировало. Камни, цветы, деревья, пчелиные соты, родники ожили, зашевелились, завздыхали, заговорили. Они откликались на зов, они оглядывались. Вещали, дерзили, насмешничали, причитали. Вся вселенная оказалась живой и сочувствующей. Всё в мире алкало любви, всё звало её, всё готово было умереть за любовь.

Милосердная ночь скрывала шрамы и уродства. Своравна и поэт сливались воедино, и тела больше не разъединяли их, сброшенные к ногам за ненадобностью. А свет, которым каждый из них оказался, был прекрасен и совершенен.

Впервые в жизни Своравна увидела в глазах Транкавеля, какая она под телом, истинная, увидела себя со стороны. Глаза цвета северного сияния, как огни святого Эльма, пророчествовали грозу, беду. В них всё время что-то менялось, то ли цвет, то ли глубина, то ли эпоха. Они были не человеческие – птичьи, что ли, такие очи у древних критских статуэток. Чёрные, с седыми прядями, буйно вьющиеся волосы; высокий лоб; изящный нос с тонкими, чувственными ноздрями; чёрствые, как корка хлеба, губы. Тело, сухое и горькое, как полынь.

-Ты полумадонна, полу-Гаруда, полу-Коломбина, получудовище. Смешная, страшная. Донна. Подательница жизни. Дарительница судеб. Мать всех богов и всего сущего, — задыхался Арно. То ли ласкал, то ли пожирал до дна, без остатка.

Смеялись, упивались вином, читали стихи.

Завтра придёт смерть. Сейчас само бытие плавилось, текло, обретало новые формы, обжигаясь о них.

Мирозданье исправлялось…

Своравна ушла от менестреля, от его тяжёлых век, от чёрных больных и мягких глаз, восторженных и жестоких, тоскующе-погубительных. Глаз ребёнка-калеки, для которого у Бога нет секретов.

Епископа Бертрана д’ Ан Марти, древнего до призрачности, Своравна застала в тронной зале, суровой, лишённой всяких украшений. С ним сидел человек, прозванный святой Иеремия. Он был и молодым и старым одновременно. У него был взгляд человека, идущего из нигде в никуда. Мужчины молчали, но было видно, что разговаривают. С помощью мысли, что ли? Они ждали смерти, как воцарения.

Своравна грохнула кулаком.

-Я всегда верила, что человек сам хозяин своей судьбы. Просто нельзя руки складывать. И сейчас верю.

Вас называют колдунами. Давайте, наколдуйте спасение. Поможем судьбе принять нормальный вид, сделаем ей перетяжку лица. Я знаю, что вы можете изменять действительность. Вот сейчас и пора.

Епископ и Иеремия не скоро к ней обернулись. Видно, по привычке пытались отвечать ей мысленно. Но Своравна из упрямства не желала слышать.

С трудом Бертран разомкнул онемевшие уста, в которых уже не было надобности. И понёс:

-Видишь ли, мы верим не в одного милосердного Бога, как вы. Мы верим, что их два, равных по силе. И один добрый, но правит миром мёртвых. А второй – средоточие зла, но ему принадлежит земной мир.

Мы верим, что земля не Божье создание, ибо Господь не мог создать порочное. Иисус никогда не жил: Бог не может оскверниться соединением с плотью.

Мы осуждаем всё материальное. В том числе продолжение рода, размножение. Это уступка не принципу любви, Amor, a Rex Mundi, Князю мира сего.

-Мне плевать, я из страны атеистов, — отрезала Своравна.

-Но если бы ты верила в наши постулаты, где бы ты хотела находиться, здесь, в мире зла? .. Или с Богом Милосердия? Но чтобы быть с ним – надо умереть.

— Вот придурки! – в сердцах воскликнула девушка. – Вы что, из ума выжили? Вам под девяносто, нажились – и слава Богу. Но остальные-то молоды! Вы им для чего мозги засираете? Если жизнь такое уж зло, чего ж лет семьдесят назад не убрались? Но желательно, в одиночку. Удирайте от вашего пугала огородного, Рекса этого вашего. Зачем сопляков за собой тянете? Пусть тоже лет через семьдесят поймут ваши великие истины. Но сами. Без чьей-либо подсказки. Или боитесь, что они до другого додумаются, чего доброго решат, что жизнь – это счастье и благо, драгоценный дар Божий, который надо сохранять всеми доступными способами.

…Я уже это видела! Видела! Я была маленькой… пришли враги. И наши решились на самосожжение! Женщины, дети… Все в уголья!

Да вы просто слабаки! Вы сдались, сломались! Вы – дезертиры! Стоило спасать таких дохляков. Стоило тратить силы…

Вера, вера… Зачем же верить во всякую муть?

Молодые-то жить хотят. Давайте их вытащим, а? – просительно заглядывала она в бесцветные, бесплотные, несуществующие глаза старца. И даже на колени встать была готова. Это она-то, плевавшая сквозь выбитые зубы в гестаповцев.

-Они так пожелали сами. Но ты не бойся. Арно просил сохранить тебе жизнь. У меня для тебя поручение.

Надо спасти наши манускрипты, реликвии, наши истины. Нельзя, чтобы они достались врагу. Ты и ещё три человека, которых сама выберешь, спуститесь в темноте по верёвке с отвесной стены крепости, там вражеских постов нет, они считают, там не пройти. Вы унесёте наши духовные сокровища подальше. В этом краю много пещер. Найдёте, где клад надёжно спрятать.

-Для кого их спасать? – холодно воззрилась женщина в камуфляже. – Ваших завтра ни одного не останется. Ну, не чушь ли, людей обречь на гибель, а бумажки голыми руками вытащить из огня!

-Это приказ, — спокойно ответил Бертран.

И Своравна заткнулась. Поворот через левое плечо, — и, чеканя шаг, вышла. Только у входа притормозила.

-Если вашим верованьям следовать, надо немедленно атомную бомбу на земле взорвать – и адью, человечество! Хорошо же ваше милосердие с таким человеконенавистничеством. Чем же вы лучше фашистов?

«Арно не отдам», — подумала зло.

Разыскала его.

-Мне нужны трое для выполнения задания. Я выбрала тебя.

-Нет.

Оказалось, Арно уже прошёл обряд «консоламентум». Он превращал рядового и часто беспутного альбигойца в парфита, требовал полного целомудрия и принимался обычно перед смертью.

-Я тебя ненавижу. Ты меня предал, — злые, закипающие слёзы текли по лицу Своравны. – Ты предал меня, как и мои родители.

-Ты можешь остаться.

-Не могу. Я ненавижу самоубийц. Я – живая. Это вся моя суть. Я не могу измениться.

-Я знаю, божественная. А я жажду покинуть этот удел князя тьмы. Я жажду совершенства. И это – вся моя суть.

Вот так они и стояли друг против друга, как «да» и «нет». Один верил в смерть. Другая – в жизнь.

 

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)

Загрузка...