Валерий Сабитов

Ветеран Вооружённых Сил. В литературе (фантастике) с 1983 года

 

 

 

 

 

Отрывок из романа «Тайна Тавантин-Суйю»

4. Охота на себя

По указанию Кадма за Золотым Кварталом Коско присматривали четверо добровольцев из регионального Детского центра, сменяющиеся еженедельно. Но и Дом Инки, и сад его выглядели заброшенными. Им не хватало истинных хозяев.

Оперативное совещание назначил Гилл, пригласив на него двоих: центуриона Эномая и ваминку Кадма. Впервые получилось так, что рядовой гражданин действовал как полномочный консул. Эномай не скрывал удовлетворения этим, Кадм внешне не протестовал. Только спросил после обмена приветствиями:

— Куда ты спрятал Юпанки?

Гилл сердито смотрел в сторону бездействующего грота.

— Поселил в своём доме. Пытается «проснуться». Ему требуется переболеть одиночеством.

Появился юноша-доброволец, склонился в почтительно поклоне.

— Мы готовы служить. Накрыть стол?

Гилл покачал головой в знак отрицания.

— Мы ненадолго. Присмотрите, чтобы никто не помешал.

Доброволец, обрадованный задачей, исчез.

«Как могут четверо юнцов обеспечить безопасность всего квартала? Только бы сами не мешали. Почему люди Эномая не могут разобраться в устройстве Лабиринта? Не способны? Ведь лучшие умы рвут мозги на кусочки. Неужели внеземное создание?»

Гилл оторвал взгляд от грота и сказал:

— Проблема на сегодня одна. У нас более сотни филиалов в разных точках планеты. Количество их растёт. Требуется аппарат для руководства почти законспирированной сетью.

Кадм, посмотрев на равнодушно-голубое яркое небо, с готовностью произнёс:

— Какая же это проблема? Завтра определим человек пять, дадим транспорт. Получится мобильный штаб.

Гилл недовольно поморщился:

— Ты не дослушал. Зачем нам столько филиалов, или даже периферийных центров? Скрытое противоборство с Виракочей долго не продлится. И вопрос наш будет решаться где-то в одной точке. При непосредственном контакте, в прямом столкновении.

— Ты предлагаешь распустить с таким трудом созданную организацию? — изумился Эномай.

«Что это? Я слышу в вопросе персональную заинтересованность. Интерес для себя? Зачем лично Эномаю структура подпольной организации, пусть многочисленной и разветвлённой? Нет, показалось. Надо отвлечься, я перегрузился».

Гилл в молчании смотрел на золотой куст, у которого совсем недавно Светлана и Вайна-Капак развлекались рисованием абстракций.

«Дочь с Элиссой, король вернулся к себе. Вернулся, чтобы снова перетерпеть смерть и воскрешение. В очередной раз там, у себя. Король предусмотрел этот свой шаг. Несомненно. Вернётся к жизни в Тавантин-Суйю, чтобы оттуда повлиять на борьбу с Виракочей в сегодняшнем времени, для него там — в отдалённом грядущем. Затем снова обратится в мумию и подвергнется новому воскрешению рядом с дедом-принцем. Что за судьба у человека! Какую внутреннюю силу надо иметь для прохождения её?! Кто он такой, Вайна-Капак? Одно ясно, — мужик он исключительный. Таких считают единицами. Даже если всё предопределено, без собственной готовности и решимости не обойтись. И всё-таки, — почему нет исторических свидетельств?»

— Зачем? — голос Гилла помягчел, — Поменяем их статус, будет довольно. Пусть повернутся к пропаганде. Мозги надо править народу, ему в новом мире жить придётся. При любом исходе. А против Виракочи-Лабиринта выставим крепкое боевое ядро. Вот им и надо заняться всерьёз и вплотную. Так?

— Может, и так, — задумчиво отреагировал Кадм, пристально разглядывая лицо Гилла.

Довольный Эномай посмотрел на Кадма, будто хотел спросить-заявить: «Что, не узнаёшь почётного гражданина? Знай наших!» Но странный шум, раздавшийся за полуприкрытой дверью в Дом Инки, отвлёк всех троих. Опытный слух центуриона первым различил звуки ружейных выстрелов, крики людей. Эномай с Кадмом переглянулись, Гилл в беспокойстве встал и повернулся к Дому. Люди поколения мирных героев, они не представляли, что происходит и как надо действовать.

«А Лабиринт обладает всем историческим опытом. Он знает разницу между отступлением и атакой».

Секунд через тридцать дверь распахнулась, из неё выбежал только что виденный ими юноша. Обнажённый торс залит кровью, глаза в испуге. Почти сразу следом за ним появились три человека, вооружённые луками и охотничьими ружьями, в масках на лицах.

Эномай сориентировал себя немедленно. Кадм не заметил начала действия, но Гилл хорошо рассмотрел превращение друга в большую кошку. Центурион стремительно пересёк около двадцати метров, отточенными движениями-прикосновениями рук отключил напавших на юношу, подхватил его под руки, и на весу доставил к беседке. Кадм устроил раненого на скамейке. Осмотрел голову, грудь.

— Ничего серьёзного. Шок. Я организовал в Коско отряд милиции. Но опоздал, — они начнут службу завтра.

Он повернулся к Эномаю.

— Те живы? Надо бы побеседовать.

— Они ни хрена не скажут, — зло сказал Гилл. К нему вернулась озабоченная хмурость, — Нужна превентивная разведка. Ничего мы пока не умеем. Эти трое явились по наши души. Бьют нас в наших собственных домах.

— Ещё не бьют! — отреагировал взбудораженный Эномай, оглядывая территорию сада.

Перерыв продолжался недолго. В Доме снова раздались шум, крики. Решение у Гилла созрело мгновенно.

— Уводим их к гроту. Я сделаю так, что они исчезнут в Лабиринте. И где-нибудь там начнут соображать, для чего всё в мире устроено так, а не иначе. Как доброволец?

— Раны не затягиваются. Боль. Слёзы, — кратко разъяснил Кадм.

— Эномай, бери его. Уходим. И пусть они увидят нас.

Они не спеша двинулись по тропинке, огибающей озеро. Из двери Дома выскочили пятеро. Заметив уходящих, они разразились торжествующим криком и бросились вдогонку.

У Гилла хватило времени забежать в грот, задержаться там на секунду, и выйти на прямую видимость с приближающимися налётчиками.

— Демонстрируем уход в грот и незаметно, по-пластунски, выползаем направо-налево! — скомандовал он, — За мной, — трансформация их сознания.

«Операция» заняла около минуты. Убеждённые в том, что преследуемые скрылись в темноте грота, пятеро налётчиков без раздумий нырнули в него. И исчезли, — Лабиринт был приготовлен к «приёму». Гилл осторожно заглянул внутрь, чтобы удостовериться в успехе экспромта. Эномай смотрел на него с восхищением.

— Тебе давно пора становиться командиром-начальником. «Де-юре» без «де-факто» ничего не значит. Ты сам согласился на лидерство. Понимаю, выхода не было. Но и сейчас его нет, обратно не переиграть. Перестраивайся дальше, у тебя выйдет лучше, чем у любого из нас. Мозги важнее мышц.

Он бросил пренебрежительный взгляд на свои бицепсы.

— А если Виракоча сделает из них какой-нибудь «летучий отряд»? Обучит-воспитает карателей и вернёт обратно? — спросил Кадм.

— Слабо ему! — уверенно заявил Гилл, — Виракоча использует Лабиринт, но не владеет им. Хозяин у него другой, и мы с ним ещё познакомимся.

Эномай только рукой махнул: количество неизвестных в планетной игре росло слишком быстро для нормального реагирования.

Быстренько, пока не явилась свежая партия налётчиков, обследовали Дворец. Ещё один «доброволец» лежал без движения в главной, приёмной, зале. Ему оказывали помощь двое, прибежавшие на помощь из Храма Солнца. Кадм связался с Детским центром, вызвал санитарную машину. Секрет внезапности обнаружили сразу: банда поднялась из обширных подземелий Дворца. Обследовать их смысла не было.

— Вошли через подвал одного из зданий Коско, — констатировал Кадм, — Для моей милиции есть работа. Будем перекрывать ходы-коридоры.

— Следовательно, у них имелся план недавно очищенных подземелий, — раздражённо сказал Гилл, — А план…

— А план, — продолжил его мысль Эномай, — переведён достаточно давно любимым нашим товарищем Сиамом в секретный архив Хромотрона.

— Сиам Сиамом, — отозвался Кадм. — Но где Теламон? Почему он бездействует?

Эномай, с любопытством оглядывая роскошное убранство интерьера Дома Инков, весело заметил:

— Прекрасно, что наш президент бездействует. Ситуация сложилась такая, что при злодействующем президенте мы уже обрели бы империю. Все и всё готовы для этого. И вся наша оппозиция угодила бы в места обетованные досрочно и без очереди.

Гилл ощутил наплыв усталости и присел у сверкающего золотом и самоцветами входа в спальни императора. Сил оставалось только на продолжение необходимого разговора.

— А Виракоча не дремлет. Плодит марионеток. По-моему, идея Сиама о возрождении большевизма в исконных рамках — его произведение. Сиамчику до такого не додуматься. Президентская деспотия… Прецедентик в истории имеется.

— А наша подводная монархия? — задал вопрос Эномай.

— Тут другое. Тут чисто наша работа, человеческая,- продолжал размышлять вслух Гилл, — Георгию по-другому нельзя пока, нужна предельная централизация. А вот аморфная сухопутная демократия как специально сложилась для быстрого возведения диктатуры.

— Ну и что? Так ли страшен большевизм? — сказал с усмешкой Кадм, — Обнесём райские заповедники колючей проволокой, и все формальности соблюдены. Виракоча и без проволоки оттуда и туда никого не выпустит-не впустит.

— Виракоче не превзойти человеческую фантазию. Знаете, как жили здесь индейцы до появления инков? Так, как мы скоро будем жить, если Договор войдёт в силу.

Эномай с любопытством посмотрел на Гилла, устроился рядом на мозаичном полу и спросил:

— И как они жили?

— Даю цитату, думать самому сил нет.

«Способы принесения в жертву мужчин и женщин, юношей и детей было вскрытие им, живым, грудной клетки и извлечение сердца вместе с лёгкими; их кровью, пока она не остыла, орошали идола, который приказывал совершить жертвоприношение, а затем их предсказатели глядели в те самые лёгкие и сердце, чтобы увидеть, было или не было принято жертвоприношение; и было оно принято или нет, они в знак подношения идолу сжигали дотла сердце и лёгкие, а индейца, принесённого в жертву, съедали с огромным удовольствием и вкусом, и был у них праздник, и ликование, даже если жертвой был их собственный сын».

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (11 оценок, среднее: 1,55 из 5)

Загрузка...