Анна Штомпель

Здравствуйте! Меня зовут Анна Штомпель. По семейной легенде, такая необычная фамилия досталась нашему роду от шведа-завоевателя, разбитого под Полтавой в XVIII веке. В Полтавской области есть село под названием Штомпелевка (Штомпелiвка). Там родился мой дед. А я родилась в Грозном. Свои первые рассказы писала в пять лет большими печатными буквами. В тринадцать – бежала от чеченской войны… Вторую родину обрела в Самаре. Долгое время была только читателем и работала в библиотеке. Потом круто поменяла свою жизнь – стала корреспондентом областной газеты. И наконец созрела для того, чтобы испытать себя в литературе.
«Мастер мыльных пузырей» – моя первая серьезная проба пера. Я называю ее «сказкой для взрослых», но с точностью определить ее жанр мне так и не удалось. Она одновременно и самостоятельное произведение, и история его создания, переданная аллегорическим языком, и даже пародия на саму себя. Основные темы: разрыв шаблонов, поиск Своего Пути, плата за исполнение мечты и за талант.
Буду рада, если что-то из моих размышлений откликнется пониманием в Вашей душе.


Сказка для взрослых «Мастер мыльных пузырей»

синопсис

Алеся – мелкая банковская служащая, одинокая, невзрачная и «со странностями», по мнению окружающих. Ее детское увлечение мыльными пузырями перерастает в необыкновенную мечту – найти мифического Мастера и с его помощью сотворить то, что не лопнет. Расставание с любимым подстегивает девушку порвать с унылым бытом и отправиться в путь. Ловушки, сюрпризы, коварные попутчики и нелегкий моральный выбор подстерегают ее на каждом шагу. За продвижение к цели Алеся последовательно расплачивается: девственностью, жизнью (буквально – часами, днями, годами) и, наконец, своим правом на Взаимную Любовь.
Ложный постулат о том, что «путь к мечте – всегда наверх», приводит Алесю на гору Лжемастера, которого она в конце концов разоблачает и возвращается на Свой Путь. Она по-прежнему полна решимости разыскать Мастера, хотя ее предупреждают, что «у сказки не может быть счастливого конца». Кто же этот таинственный Мастер? Почему его пузыри не лопаются? И пузыри ли это, или что-то другое?.. Мастер оказывается обычным на вид мальчишкой (в то время как Лжемастер был самовлюбленным старцем). И разговаривает он с Алесей в ее собственной детской, которой давным-давно не существует в Реальности. А окно детской распахнуто прямо во Вселенную – в бесконечную черноту с мириадами звезд. Мастер дает Алесе трубочку и колбу с мыльным раствором. Вот он, «звездный час»!..
«Она дула в трубку медленно и любовно. Все, что было недосказано в Реальности, что заставляло ее задыхаться от боли и радости, к чему она неровно дышала – все это легко и естественно выходило из нее теперь, даруя почти физическое наслаждение и наполняя собою то, что росло, округлялось и расцветало на том конце трубки…».
Радужная сфера отделяется от трубочки и меняется уже самостоятельно: пораженная Алеся видит вместо пузыря маленькую, но самую настоящую планету. Тогда-то она и понимает, чем на самом деле занимается Мастер – создает новые Миры…
Эйфория от осознания себя «богиней» длится недолго. Алесе открывается обратная сторона дара: все Мастера обречены на одиночество и вечное детство. Но особенно потрясает ее открытие, что Любимый, которого она обошла на одном из этапов Пути, – всего лишь его проекция на Воображаемый Мир. Человек, в которого она влюблена, остался в Реальности и счастлив с ее Соперницей.
«Только что она была всемогущей и высокомерной богиней. А сейчас эта богиня, которой дано так много, рыдала от боли и зависти к тому, что зовется “простым человеческим счастьем”».
Тем не менее Алеся решает разделить судьбу Мастера – фактически она сама становится Мастером. Но гордыня больше не овладеет ею. Она прочувствовала и навсегда запомнила: «Твое могущество здесь – всего лишь утешительный приз за то, чего ты лишена там. Поэтому тебе так больно. И больно будет всегда».

отрывок

– … Итак, ты утверждаешь, что сотворила что-то настоящее? – продолжил Мастер тоном школьного учителя.
– Дитя.
– Назовем это так. Но это невозможно, увы, никак невозможно.
– Почему же?
– Она спрашивает, почему! – голос старца стал саркастическим. Теперь он обращался ко всей женской аудитории: – Вам тоже интересно знать, почему? Посмотрите на нее. Где она сотворяла? Как она сотворяла? О чем она думала, когда сотворяла? А тот, с кем сотворено, – о чем думал он?.. А теперь она стоит здесь и заявляет, что создала Живое Творение. Да с чего бы ему взяться там, под красивой оболочкой? Из противоборства, лжи, хитрости, коварства, из нескольких судорог наслаждения?.. Все вы, глупые создания, были зачаты именно так – там, откуда вы сбежали. Ибо только там и только такие как вы могут быть сотворены из столь примитивной смеси. Вы – мыльные пузыри самого дешевого разлива: мелкие, блеклые, с унылой каплей, тянущей вас вниз, и лопаетесь вы так быстро, что ваше счастье, если вы не знаете другого!.. Но здесь – здесь все иначе. Как мыльный пузырь не может породить сам себя, так и вы, жалкие создания, не способны на Живое Творение.
Некоторые женщины заплакали. Алеся упрямо молчала. Слова Мастера исхлестали ее так же как других, но она снова защищала руками свой живот и оттого чувствовала себя сильнее.
– Да, противоборство и коварство, – тихо сказала она. – Но еще руки, которые вытянули из тумана, и благодарность, потому что он был со мной нежен, хотя мог быть груб. Да, ложь и хитрость – хитрость в том, что он позволил себе уснуть, зная, что я воспользуюсь этим и сбегу, а ему предстоит новое противоборство…
Глаза старца так выкатились из орбит, что казалось – его радужка сейчас лопнет.
– Дерзкая девчонка! Тебе мало, что твои узоры удостоились высшей похвалы; тебе безразлично, что сам Мастер пригласил тебя к совместному творению!..

– Я видела, что произошло с рыжей девочкой после вашего «совместного творения», – ответила Алеся, поражаясь собственной смелости. – Только попробуй коснуться меня своей гнусной палкой!
Она отступила на шаг.
– Хорошо, – неожиданно спокойно произнес старец. – Хочешь родить и увидеть свое дитя? Будь по-твоему. За все свои дерзости ты вполне этого заслужила!..

Первым инстинктивным движением Алеся схватилась за живот.
Живота не было.
То есть он был, конечно, чуточку округлый, как и прежде, – но совсем не тот вздутый пузырь, который так напугал ее поначалу. И одежда на ней была прежняя. Что же случилось в это украденное – простите, заплаченное – время? Где ее Творение?!
Толпа женщин исчезла вместе с залом. Они со старцем были вдвоем в какой-то тесной комнате, похожей на лавку старьевщика. Алеся никогда не была в лавке старьевщика, понятия не имела, сохранились ли они в Реальности, но в голову пришло именно это сравнение. Даже затылок видел, сколько здесь странных и ненужных вещей…
Мастер сидел в кресле-качалке и неспешно раскачивался, словно обычный старикашка, которому нечем занять досуг. Алеся стояла перед ним, как провинившаяся внучка, которая пришла за наказанием.
– Где мое дитя? – спросила она уже отнюдь не таким смелым тоном.
– Вон, – Мастер равнодушно махнул рукой на почерневшую столешницу. –
Любуйся.

Ей вдруг стало страшно до обморока. Лавка старьевщика закачалась перед глазами.
«Он бы кричал… если бы был жив».
С этой мыслью она заставила себя повернуть голову и взглянуть на то, что лежало на столе. На миг она отчетливо увидела голенькую розовую куклу с пальчиками без ногтей. Кукла была прекрасна и уродлива одновременно, как и положено новорожденному. Но для нее (это была девочка) существовало другое название – мертворожденная.
– Хватит обманывать себя, – сказал старец с брезгливой ноткой. – Ты все еще мыслишь стереотипами своего мира. Ты так и не поняла, где находишься. Требовала свое дитя – получай. Вот оно, твое мертвое Творение!
Не было никакой розовой куклы. Это упрямое подсознание подгоняло немыслимую истину под привычные образы…
На столе лежала книга.
Тощенькая брошюрка в дешевом розовом переплете. На обложке написано:
«Мастер мыльных пузырей». Ниже – «Опера» (перечеркнуто). Еще ниже – «Сказка для взрослых»…
Алеся медленно взяла в руки свое Творение и раскрыла на первой странице.
– Девочка была еще так мала, что верила: секунды длинные-длинные, а все красивое – вкусно… – прочитала она вслух и замолчала, глядя на Мастера.

Тот закивал, затряс своей седой бородой.
– В воздухе перед ней висело Чудо. Чудо было круглым и цветным, и не просто цветным, а меняющим свои краски и узоры как в калейдоскопе… – продолжил он с ленцой человека, который знает текст наизусть, и рад бы забыть, да не может, словно вдолбленное с детства стихотворение. – Сравнить мыльный пузырь с калейдоскопом! Но чего не напишешь ради красного словца!.. Твой таинственный стеклянный шарик – обычный полуфабрикат для выработки стекловолокна, стыдно не знать об этом в XXI веке. И про встречу с Любимым ты наврала. Человек такой был, но познакомилась ты с ним не на шоу – тебе просто хотелось, чтобы это было там… Полистай, полистай свое Творение! Видишь белые страницы? Это те места, где фантазия твоя дала сбой, а реальность не смогла прийти к ней на помощь, потому что в таких книжицах она не приживается. Видишь, страницы перечеркнуты крест-накрест? Это то, что не нравилось тебе самой. То, что молило: «Дай мне созреть, напитаться правдой, ведь и в сказках есть своя правда!». Но ты торопилась, ты решила: и так сойдет. А страницы, где буквы то огромные, то крохотные, – что, по-твоему, это означает? Корявость фразы, небрежность стиля, если тут вообще можно говорить о стиле!..
Сухо и методично указывал старец на все недостатки и слабые места – никакой другой критик не мог быть более зорким и безжалостным. Алесе было больно, она все собиралась возмутиться, объяснить… Но почему-то молчала.
– Ты отправилась в Путь и гордилась собой так, словно возвысилась над всем миром. А ведь твой хваленый зуд – это просто болезнь, иногда врожденная, иногда приобретенная. Ее можно сравнить с недержанием. Приходится бежать под кустик, пока остальные спокойно пьют чай на веранде, но чем же тут гордиться?! Ты и такие как ты – о, если бы ты знала, как вас много! – с чесоткой, недержанием, припадками, которые вы зовете вдохновением, – все вы являетесь сюда как Главные Герои и Творцы одновременно. И где же ваши Творения? Вот они, – старец брезгливым жестом обвел комнату, – выкидыши ваших творческих мук: книги, которые никто не захочет читать, симфонии, которые никто не станет слушать, картины, на которые способен любоваться лишь слепец… Вот они – ваши дети: недоношенные, мертворожденные, испустившие дух в первый день Творения, заброшенные, жалкие, никому не нужные!..
«Лучше бы мне каждый день вырезали гланды… чем слушать такое!»
– Уходи, – сказал старец. – Ты все поняла.
Алеся кивнула и медленно пошла к двери. Она знала, что будет за дверью: родной захолустный двор, серая девятиэтажка, нелюбимая работа… Реальность, из которой она так неудачно сбежала.
– Книгу оставь, – сказал старец ей в спину.
Алеся обернулась:
– Зачем?
– Так положено.
Однажды ей уже сказали: «Так положено». Когда она промучилась над анкетой, которую никто не станет читать (в точности как ее книгу). И она послушалась. Реальность приучила ее слушаться этой бессмысленной фразы.
– Зачем? – повторила Алеся.
– Ваши жалкие Творения остаются у меня, дабы не засорять мир. Или ты по-прежнему станешь упорствовать, что у тебя живое дитя?
– Нет, не стану. Но оставлять ее тебе и не подумаю.
Почему старец вдруг так разволновался? Вскочил с кресла-качалки, шагнул к ней.
– Ты обрекаешь себя на смех и презрение!
– Пусть, – сказала Алеся.
С этой минуты к ней стала возвращаться уверенность.
– Какая бы она ни была – она моя, и я с ней не расстанусь.
По реакции Мастера было видно: происходит что-то неожиданное и вопиющее. Он суетливо обежал вокруг Алеси. А она лишь крепче прижала к себе книгу – свое дитя.
– Ты… Ты… – Старец разразился визгом: – Мало того что породила уродца, ты еще упорствуешь в своем желании явить его миру!
– Есть же те, кто добры к увечным детям.
– Она – мертва! Она – труп! Что это вообще за сюжет?! «Иди туда – не знаю куда…» Старо, старо! Тысячи до тебя стерли ноги на этом Пути. Что нового в твоем Творении? Что интересного, кроме подражания не лучшим образцам?
– Почему ты так разволновался… Мастер? – Алеся сделала крошечную паузу перед обращением. – Почему для тебя так важно не дать мне унести дитя в мир? Зачем ты хочешь присовокупить ее к своей унылой коллекции? Что наплел ты остальным Творцам, заставив их бежать в ужасе, в то время как их дети, пусть недоношенные, были еще живы и не так уж плохи?
Он побагровел, этот старик в дурацком колпаке. Никто еще не осмеливался говорить с ним так. Ясно, что она угадала.
– Что бы там ни было у других, твое дитя мертво с самого семени.
Подражательность, претенциозность, намеки на Великую Истину, которая вот-вот будет открыта, а в результате – пшик! Мыльный пузырь! Мыло!.. Твоя история о Поиске Себя, Предназначении и Мастере отвратительно БАНАЛЬНА!
– Может быть, – тихо ответила она. – И ничего банальнее Бога еще не придумано…

– Я не Бог, – скромно возразил старец.
Казалось, он был не против, если бы его вдруг начали разуверять. Алеся засмеялась.
– Конечно нет, – сказала она. – Ты даже не Мастер. Ты – моя ошибка, фальшивый поворот сюжета. Мое сознание было замусорено ложными представлениями о Вершине, на которую надо вскарабкаться. Путь к Мечте – всегда наверх? Какая чушь! Если бы я сразу сообразила, что Свой Путь – тот, по которому идешь с удовольствием!.. Прощай, Лжемастер. Спасибо за науку. Теперь я знаю, что мне делать. И не тяни ко мне свои костлявые руки. Ведь ты – моя выдумка, не так ли? Тогда что мне стоит ткнуть тебя пальцем и превратить в тысячу радужных брызг?..

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (73 оценок, среднее: 2,73 из 5)

Загрузка...