Алла Тихомирова

Много лет работала журналистом. Первую повесть написала в 2005 году. Продолжаю писать в разных жанрах. Увлекаюсь аюрведой, флористикой, hoby art. Люблю посещать художественные выставки, театр, путешествовать, учиться. Состою в Латвийской организации русских писателей.
 

Отрывок из произведения «Жар-птица не ждет никого»

  -ОБРАТИ ВНИМАНИЕ: фотограф неудачно сделал задний план. Поэтому картина с восходом солнца абсолютно не смотрится. А жаль… Она весьма удалась…

-Перестань, Вадим. Лучше порадуйся: о тебе написали большие газеты. Фотографии —  крупным планом. Теперь вся страна узнала тебя в лицо!

-Ну, это далеко не первая публикация в газетах. Меня давно стали узнавать на улицах, поэтому передвигаюсь по городу в основном на машине. Известность – норма для успешного человека. Я привык к ней.

Приятели сидели за столиком маленького кафе в Старом городе. Один из них, действительно, был тем, чье лицо не раз мелькало в газетах. Известный художник.  Журналисты охотно награждали его эпитетами «уникальный», «выдающийся», «яркий». Художник был в дорогом сером костюме, с золотым перстнем-печаткой в виде полушария на мизинце. Ухоженное лицо, тонкие кисти рук с длинными пальцами говорили о том, что их владельцу не знаком физический труд. Иное дело – собеседник. Коренастый, невысокий, с обветреным лицом и огрубевшими руками, этот человек казался полной противоположностью художника. Если миниатюрная чашечка с шоколадом в руках первого выглядела вполне естественно, то в руках второго – забавно. За ними украдкой наблюдали две девушки, сидевшие невдалеке. Точнее, они наблюдали за художником, приятель которого служил только фоном. Улучив минуту, когда у мужчин разговор, казалось, иссяк, одна из девушек, рыженькая, быстро  подошла к их столу.

-Господин Еремин?

-…Да…

-Простите за беспокойство. Я была на вашей последней выставке и просто в восторге. Я учусь в художественной академии и тоже пишу картины. Не могли бы вы посмотреть мои работы и высказать свое мнение? Это важно… Прошу вас…

-…Я очень занят…  Очень… Но… для вас, так и быть, найду время. Давайте мне ваш номер телефона. Я позвоню, когда будет возможность, и вы придете в мою мастерскую.

Раскрасневшаяся девушка тотчас вернулась к своему столику, достала из сумки блокнот и вырвав из него листок, написала свой номер. Потом вернулась и, подавая листок, взволнованно сказала:

-Я вам очень благодарна. Оказывается, у меня сегодня замечательный день.

 

Мужчины еще немного посидели за столом, тихо разговаривая, а потом ушли. На улице художник достал из кармана только что полученный листок и, скомкав, бросил в урну.

-Она ведь будет ждать…

-Милый мой Павлуша, мне в жизни никто не помогал, и я помогать не собираюсь. Это первое время летал в облацех. Верил, люди поддерживают друг друга — просто так, потому что они люди. У меня ведь мать верующая. Надавала мне, помню, адресов братьев и сестер во Христе, когда ехал жить сюда, в большой город. Сказала, будет очень трудно – сходи к кому-нибудь, обязательно хоть в чем-нибудь поддержат. Я, когда стало совсем туго,  не к кому-то одному,  а ко всем по очереди пошел. Дальше порога не пустил никто. Зато уж посмеялись… Мать говорила, добрые, к нам в храм все приезжали много раз, на трапезах вместе сидели. Откровенничали, целовались да обещали молиться друг за друга. А у них, оказывается, христианское человеколюбие – это словно наряд для поездки в церковь. Надели на себя, в храме показались и сняли. Опять собой стали. Как потешались, когда просил помочь подыскать недорогое жилье, устроиться на работу… Один только прямо сказал: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Я все понял. Хватил, конечно,  лиха… Может, помнишь, каким бродягой тогда был?..  На первых трех работах бесплатно вкалывал. Не по восемь часов, а сколько требовали. Хозяева сказали, такой испытательный срок. А стоило заикнуться о деньгах, ни гроша не заплатили и вышвырнули.

Ну да ладно. Это все в прошлом. Зато теперь я на коне, и мир со мной дружит. Люди любят успешных – от них ведь можно чем-нибудь поживиться. А с нищего что возьмешь?..

— Так что не унывай, если плохо станет. Но надейся только на себя…

-Приятели простились и разошлись. А пока мой герой, художник Вадим Еремин, идет к себе домой, познакомлю вас с ним .

 

ЕРЕМИНЫ – это целый род в маленьком провинциальном городке N. Старики, конечно, остались доживать свой век в деревнях вблизи города, а молодежь подалась поближе к цивилизации.

Обосноваться после деревне в городке даже с двадцатитысячным населением – это значит добиться в жизни успеха. Среднее поколение многочисленных семей Ереминых, перекочевавших в город, нашло себя кто в строительстве или торговле, кто в полиции, кто на заводе – единственном крупном предприятии в радиусе ста километров. По-разному сложились их судьбы. Если взяться рассматривать жизнь кого-то одного, в отрыве от других родных, то может показаться, что несчастливее этого человека и нет никого на белом свете. А посмотришь на жизнь другого, третьего, четвертого, и становится ясно: можно человеку мириться со своей долей. Потому что у других родных бед-печалей тоже через край.

 

Надо вам сказать, что городок N – хоть и не столица, но все же не Тьмутаракань. То есть, конечно, Тьмутаракань еще та, но ведь бывают места и поглуше. Нет здесь ни театров, ни концертных залов, ни бульваров для гулянья. Зато есть остатки старого замка, посмотреть на которые иногда приезжают  иностранцы. И пусть эти иностранцы по виду  — без малого ровесники замка, все же внимание европейцев приятно. Есть в городке супермаркет и целых три кафе. Наконец есть два салона красоты, которые накануне праздников сильно оживают. А то, что город застроен сплошь перекособоченными от времени частными деревянными домишками, это не беда. Колорита прибавляет. Если же кому-то приспичит увидеть здесь двухэтажные современные виллы, то советую отъехать за город километра на три в сторону Петербурга, свернуть направо и еще с километр ехать по прямой. Сразу за рощей откроется поселок, в котором все дома один другого краше, как в глянцевом журнале. Но, к сожалению, из рода Ереминых в этом поселке не живет пока никто. А все потому, что ни один из них не таскал в свое время партиями электротовары в Польшу, не стал ни таможенником , ни пограничником, ни политиком. Все Еремины, будучи простыми людьми, жили в блочных пятиэтажках, в основном в двухкомнатных квартирах городка N. Но именно их род украсил собой  Вадим Еремин. Благодаря этому родству Еремины считали себя отчасти людьми особенными и не опускались, скажем, до того, чтобы поскандалить в магазине или идти по улице, напившись. Еремины знали: народ на них особенно смотрит, и старались жить ровненько, чтобы не споткнуться.

Мать Вадима, Зинаида, приходилась кому – золовкой, кому – двоюродной сестрой, а некоторым  – и кумой. Впрочем, это родство давно, может, и забылось бы: последние лет двадцать  городок лихорадило от безработицы, и каждый думал прежде всего о том, как ему выжить. Не до родни. Но тут вдруг выяснилось, что сын продавщицы из промтоварной лавки Зинаиды – талантливый художник. Причем не пьяница. Новость моментально повернула носы родственников в сторону Зинаиды. И выяснилось, что все ее любят, помнят, уважают. Словом, все как у всех.

Сама продавщица узнала о повороте в судьбе Вадима случайно, от его школьной учительницы по математике, Надежды Ивановны. Та зашла как-то в магазин и говорит Зинаиде между прочим:

-А про вашего сына в центральной газете написали. Он, оказывается, стал художником? Вот не ожидала. Поздравляю вас.

И ничегошеньки не купив, пошла своей дорогой.

Зинаиду словно пряником одарили. Она еле дождалась конца рабочего дня. Вернувшись  домой, наскоро рассказала мужу-пенсионеру новость и села писать ребенку письмо. Про то, что узнала от учительницы радостную весть, что соскучилась и хочет увидеться, поговорить. Зинаида не видела сына уже с полгода. Правда, он ей иногда звонил, но разве по телефону толком все расспросишь? Каждая минута денег стоит. Да и не привыкла с родным дитем по телефону общаться. Ей хотелось на него любоваться, слушать, чтобы сердце от радости заходилось.

Вадим — единственный сын Матвея и Зинаиды Ереминых. Он рос, как все ребята дружного двора, непоседой и любителем поболтаться на улице. Правда, очень нравились уроки рисования. Но не меньше нравилось гонять на футбольном поле мяч. Учителя про таких  говорят: середнячок. В смысле: серая мышка. И он стерся из памяти большинства педагогов, как другие дети со средними способностями.

Скорее всего, эти учителя сами были людьми с очень средними способностями, если не умели видеть в детях искры Божией. Про то, чтобы разжечь эту искру, не говорим вообще. Что разжигать, если люди вообще ничего не видят?

Может, Вадим тоже остался бы нераспустившимся цветком, которому в болотистом месте не хватило сил расцвести, но в его судьбу вмешался случай. Отслужив в армии, юноша отправился в гости к своему товарищу по роте. В большом городе, который очаровал своим масштабом и ритмом жизни, познакомился с девушкой и решил остаться там жить. Снял комнату, устроился, хоть и не сразу, работать шофером. Его подружка, Ася, оказалась большой любительницей живописи. По выходным они часто вместе ходили в музеи.

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (5 оценок, среднее: 1,80 из 5)

Загрузка...