Алексей Гатапов

Родился и живу в Бурятии. Окончил исторический факультет Бурятского пединститута в 1989 году и Высшие литературные курсы при Литинституте им. М. Горького в Москве в 2001 году. Начал писать прозу в середине 1990-х годов. Первая книга «Рождение вождя» (сборник повестей и рассказов) вышла в 1998 году. Член Союза писателей России с 1999 года.
Главная тема моих книг — история древних монголов. Представляемый роман «Тэмуджин» описывает отроческие годы Чингисхана. В нем отражается важный период становления молодого героя — от 9 до 11 лет. Это годы нужды и лишений, голода и смертельных опасностей, когда в условиях жестокой вражды между родами монголов выковывался характер могущественного воина и властителя.
В 2015 году роман «Тэмуджин» попал в длинный список литературного конкурса «Ясная Поляна»  в номинации «XXI век».

 

Роман «Тэмуджин»

отрывок

Тэмуджин, насытившись, лежал на траве, облокотившись о сложенный вчетверо потник.

Наискосок против него сидел Бэктэр с поджатыми под себя ногами, исподлобья глядя на пламя костра. Тэмуджин не переставал удивляться тому, как изменился тот после приезда сюда. Дома угрюмый и нелюдимый, здесь он быстро сошелся со всеми, стал весел и разговорчив. С Тэмуджином держался вызывающе независимо. Особенно заметно это стало с отъездом отца: Бэктэр перестал разговаривать с ним совсем, на вопросы неприязненно бросал одно-два слова и отворачивался.
Кострища здесь разделялись по возрастам парней, и они, оба года кабана, попали к одному котлу, но жили между собой почти как незнакомые. Тэмуджин видел, как того пьянила здешняя воля. Здесь считались с сильными и ловкими, и Бэктэр изо всех сил старался показать себя. Без страха вскакивал на обезумевшего дикаря, неутомимо выдерживал его метания и прыжки, падал и тут же снова оказывался в седле, неотвязным упорством укрощая его нрав. Вскоре его заметили, похвалил сам Сорхон, что было редкостью, и он уже на равных разговаривал с парнями постарше. На ровесников он теперь посматривал свысока.
Тэмуджин, хотя такое поведение Бэктэра ему и не нравилось, не мог одернуть его: внешне тот не нарушал порядка между ними. Но внутренне чувствовал, что тот вступил с ним в противостояние и пытается поставить себя выше него, и это сильно задевало его самолюбие. Бэктэра с малых лет приучали слушаться и подчиняться ему, и тот раньше не прекословил. Но в последние годы во внешне равнодушном, отрешенном его взгляде Тэмуджин стал чувствовать затаенную злобу. Такая злоба бывает у прирученных волков: они будто и подчиняются хозяину, но все же таят в мерцающих своих глазах извечную звериную жажду воли и неповиновения. Однако Тэмуджин знал о законности своего старшинства над сводным братом.
«Я старше по роду, и он должен смириться передо мной, – твердил он про себя. – Будь на его месте я, пришлось бы смириться мне – все справедливо».
Он лежал со смутными мыслями об этом, рассеянно слушая парня из рода оронар. Тот приехал в гости к генигесам и остался здесь заработать у Есугея.
– У нас на камышовых озерах гусей больше, чем комаров, – хвастливо рассказывал тот. – Бывает, одной стрелой убьешь двух, а то и трех.
– Так густо? – насмешливо переглядывались парни. – Да вас не озера, а котлы с мясом. Камыши поджечь – и суп будет.
– Все племя может кормиться возле такого озера с супом.
– А мы скот у вас будем угонять.
– Правильно!
– Зачем им скот возле таких озер!
– Одна обуза.
– Ха-ха- ха…
– Это на каких озерах так стреляют? – от соседнего костра подошел Нохой, тот, который помог Тэмуджину удержать иноходцев в первый день.
– За Агацой, – охотно повернулся на голос оронар. – Как перейдешь реку, так они и начинаются.
– Но ведь это не ваша земля, – Нохой с недоуменной улыбкой смотрел на него. – Я хорошо знаю те места, моя мать из рода бугунод.
– А вы давно там были?
– В позапрошлом году.
– Земля, верно вы говорите, не наша, – вежливо отвечал оронар, показывая свое уважение к старшему. – Там всегда летовали бугуноды, но на три года мы ту землю забрали к себе.
– Как это забрали?
– Отобрали, что ли?
– Что-то мы не слышали такого, – возбужденно зашевелились парни у костра, перестав усмехаться.
– Выиграли на спор, – с достоинством сказал оронар, довольный тем, что удалось привлечь к себе внимание.
– А ну-ка, расскажи нам, – Нохой, не спуская с него любопытного взгляда, сел рядом.
– Когда это было?
От других костров стали подходить парни. Оронар, видя, что захватил внимание многих, сделал важное лицо, обвел глазами круг.
– Месяц назад мы пришли с весенних пастбищ и встретились с бугунодами, наши летние стойбища стоят рядом, через реку. Они приехали к нам на праздник, мы всегда вместе встречали начало лета. Когда начались состязания, договорились так: выигравшая сторона забирает у побежденной половину пастбищ на три года. Это старики на пьяные головы придумали. Скачку выиграли бугуноды, а в борьбе взяли наши. Осталась стрельба.
Ну, здесь нам никакой надежды не было, про их Бульчиру-мэргэна все знают: посылает стрелу вперед, а второй расщепляет ее сзади. Но в тот день стрелять не стали, уже вечерело, и отложили на завтра. Утром, когда взошло солнце, стрелки встали у черты. От нас вышел Мэхэлху-мэргэн, стоит невеселый, далеко ему до Бульчиру. Отмерили им семьсот шагов, по три прута воткнули в землю, по три стрелы положили им в колчаны.
Первым стрелял наш Мэхэлху, из трех попал только в один прут. Ну, думаем, сейчас Бульчиру с закрытыми глазами все три прута перешибет и пастбища наши заберет. Наша бабушка даже не стала дожидаться конца, ушла собирать вещи. Взял Бульчиру свой желтый лук, пустил первую стрелу… – оронар широко открыл глаза, оглядывая парней, сделал удивленное лицо. – И не попал! Никто не поверил этому, все подумали, что он захотел с нами поиграть. Смотрим, а он и во второй раз не попал. У нас сразу полегчало на сердце, думаем, уважили нас гости. Третьей-то уж попадет, думаем, чтобы ни нам, ни им не досталось. Только смотрим: вид у него не такой веселый, каким был поначалу. Будто какая-то тень упала на лицо. Сам он старается не показать нам, покашливает в кулак, но мы-то видим. Да и гости наши что-то поприжали языки, острить перестали. Долго стоял Бульчиру и все неприметно посматривал на свой лук, будто не узнавал его. И вот он поднимает его, натягивает до острия… – оронар опять обвел всех расширенными глазами. – И снова не попал! Мы не можем понять, к чему такое чудо, к добру или к беде.
Может, думаем, какой-нибудь подвох? Но тут бугуноды вскочили, кричат на своего Бульчиру, обвиняют, что к нам предался. Так и досталась нам эта земля. Уже потом, когда проводили гостей, мы узнали, в чем дело. Была у нас рабыня из татарских пленниц, баба как баба, ничем от других не отличалась. Ее и поставили прислуживать гостям. Вечером, когда все бугуноды ушли на пир, она прокралась в их юрту и навела порчу: взяла колчан Бульчиру-мэргэна и три раза провела под беременной черной сукой. Вот и летели его стрелы мимо, – насмешливо хохотнул оронар и тут же согнал с лица улыбку. – Рабыня сразу никому ничего не сказала, умная оказалась, ведь в праздник много пьяных, могут проболтаться. Открылась только после отъезда гостей. Наши старейшины тут же ее из рабынь перевели в вольные, замуж выдали за одного харачу, дойных кобыл и овец им дали. Вот как мы взяли ту землю! – оронар победно оглядел круг, беря чашу с супом.
Парни молчали.
– Обманом живете, да еще хвастаетесь этим, – сказал Тэмуджин, с презрением глядя на оронара. – Таких колдуний надо за волосы к жеребячьим хвостам привязывать, а вы скотом награждаете.
– А кто сейчас без обмана живет? – осторожно попытался возразить оронар, примирительно глядя на него. – Если ты не обманешь, тебя самого обхитрят, ведь все так живут. Лучше уж так сделать, чем без пастбища остаться.
– Даже на войне не всегда можно обманывать, а состязание не может быть нечестным! – не уступал Тэмуджин. – А обманывать гостей – позор!
– Правильно! – раздалось сразу несколько голосов.
– Сын Есугея прав.
– Даже воевать без обмана считается благородным делом.
– Правильно сказал сын Есугея.
У Тэмуджина приятно потеплело в груди: его голос вдруг возымел такой вес в разговоре! Нечаянно взглянув на Бэктэра, он увидел, как в яростной усмешке перекосилось его лицо.
– Сын Есугея, сын Есугея! – гнусаво передразнил он парней, ненавидяще глядя на них.
– Что вы все заискиваете перед ним!
Стало тихо. Растерянные лица недоуменно смотрели на него. Тот и сам на миг растерялся, поняв свою оплошку, но останавливаться было поздно.
– Смотрите ему в рот, как наблудившие собаки, только что хвостами не виляете! – кричал он, сверкая красными огнями в злых глазах.
– Ты чего это? – Тэмуджин, опешив, с удивлением посмотрел на него и, оглянувшись на парней, повысил голос: – А ну закрой рот!
– Свой рот закрой! Привык дома из-под материнского подола покрикивать, а здесь ничего со мной не сделаешь!
Тэмуджин медленно поднялся, стиснув зубы и стараясь сдержать в себе ярость.
Глубоко вздохнул, чувствуя на себе взгляды со всех сторон. Еще не решив, как ответить, он обошел сидящих у костра парней. Подойдя к Бэктэру, вынул из-за голенища витую ременную плетку. Тот встал, откинув голову назад, с полуоборота насмешливо оглядел его.
– Ну, что ты будешь делать?
Тэмуджин, не размахиваясь, ударил с резкой оттяжкой. Громко щелкнул плетеный ремень, обвившись вокруг головы Бэктэра, будто на раскаленный камень плеснули холодную воду. Багровая черта пролегла через обе щеки, мгновенно вспыхнув, осталась жирной полосой через все лицо.
– Чуть не ослепил! – в тишине отчетливо прозвучал одинокий голос.
От боли Бэктэр зажмурил глаза, до белизны сжав веки, но не издал ни звука. Потом он дико выпучил глаза, на мгновение потеряв зрение, ища Тэмуджина, неподвижно стоявшего перед ним. Остервенело схватив с земли свое кнутовище, ударил с размаху, целясь в голову. Тэмуджин едва успел убрать темя, подставив плечо, обеими руками схватил Бэктэра за ворот косульей рубахи, сильно ударив головой в лицо. Брызнула кровь.
Оба упали на землю, с хрипом и рычанием заворочались в темноте. Бэктэр, скоро оказавшись наверху, один за другим стал наносить удары в голову. Тэмуджин с широко открытыми глазами вырывался в стороны, уклоняясь.
– Эй, вы что сцепились! – прибежавшие от костра двое старших парней схватили Бэктэра за руки. – А ну, тащите их в стороны, чего смотрите!
Тэмуджин, освободившись, быстро вскочил на ноги и вспомнил о ноже, висевшем на правом бедре. Кривым полумесяцем блеснул клинок перед пламенем костра. Бэктэр поспешно вынул свой нож. Парни шарахнулись в стороны. Бэктэр, не спуская глаз с Тэмуджина, отошел от костра на ровное место, оскалил окровавленное лицо:
– Ну, брат, посмотрим, на чьей стороне истина.

[rating]